Женщина вдруг бухнулась на колени, ухватила Олега за ноги и стала целовать их, поливая слезами. Олег от неожиданности оцепенел, нагнулся, схватил женщину за бока, пытаясь поднять и…
В этот момент дверь распахнулась, и в палату вошла Маша.
Девушка выглядела очень соблазнительно – юбка-шорты открывала круглые, гладкие бедра, округлые коленки, узкие, сухие лодыжки. Полупрозрачная кофточка с глубоким вырезом не давала шанса сомневаться в том, что у девицы имеется крепкая, упругая и полная грудь. От девки просто-таки веяло сексом.
– Это еще что такое? – растерянно спросила девушка, глядя на то, как старшая медсестра убирает голову от коленей парня. – М-да… вы тут времени не теряете, Зоя Федотовна, ну вы даете! Еще меня попрекали! Шлюхой меня называли!
Старшая медсестра встала, запустила руки в карманы, посмотрела на Машу долгим, запоминающим взглядом и спокойно, сухо сказала:
– Олег, зайди чуть позже ко мне в кабинет, а то тут не удастся договорить. Лезут, как тараканы!
– Что, не успел кончить, да? – сочувственно спросила Маша, нарочито тяжело вздохнув. – А ей надо было потеребить как следует! Что же вы не научились, за сорок-то лет? При такой-то практике?
Олегу показалось, что старшая медсестра сейчас врежет наглой девке, но Зоя Федотовна молча повернулась, не удостоив Машу взглядом, и вышла из палаты, с громким стуком захлопнув дверь.
«Почему на двери нет запора?» – вдруг подумал Олег, а вслух сказал:
– Зачем ты так? Ты же ничего не знаешь!
– Я ничего не знаю?! Я все знаю! Что, на старое мясцо потянуло?! – ядовито фыркнула Маша. – Мой минет тебе уже не по вкусу?! Опытную телку захотелось?! Кобель проклятый! Все вы, мужики, одинаковые! Все! Я к нему лечу на крыльях, вся такая влюбленная, в парикмахерскую сходила, новую юбку купила, трусы французские – для него! А ему тут старая курва отсасывает! Скотина! Ублюдок! Гадина!
Маша бросилась на Олега, выставив вперед ногти, красные, будто их обмакнули в свежую кровь. Он еле успел поймать руки девицы, та шипела, пыталась пнуть, укусить, ругалась такими словами, что часть из них он не слышал даже от дяди Пети, известного мастера ругательных дел.
Наконец запал Маши иссяк, и она перешла к другому виду оружия – слезам. Начала рыдать, обвинять Олега в том, что он влюбил ее в себя, что он заставил ее бросить кучу бесподобных мужиков, каждый из которых мог составить ей великолепную партию, отвезя на Багамы и купив «Бентли».
Олег не знал, что такое «Бентли», но догадался, что эта штука где-то рядом с французским бельем и прической, за которую Маша отдала «аж тыщу» рублей.