– Я… – слова застряли на его губах – сверкающие губы коснулись его губ, и крохотная таблетка оказалась у него на языке, растворившись через мгновенье.
В голове сладко помутилось.
– Мы так и знали, малыш, – почти в один голос пропели красотки, и парень провалился в мягкую теплую пропасть.
Красотки исчезли внезапно – как растворившиеся в воздухе призраки фата-морганы. Какое-то время Книжник просто лежал, не в силах сообразить, что же произошло. И вдруг ощутил угрозу – без всякой видимой причины, просто сработала интуиция.
Резко сел на упругом ложе. И увидел в дальнем углу сумрачного помещения темный силуэт. Похоже, там кто-то сидел, наблюдая за ним.
– Кто тут? – пробормотал Книжник, попытавшись подняться.
– Не рыпайся, – произнес низкий голос. – Дернешься – и тебя не станет.
– Кто вы?
– Тот, кто может подарить сладкую жизнь. Или забрать и ту жалкую, что все еще есть у тебя.
– Чего вы от меня хотите?
– Понять, чего хочешь ты сам. Точнее – все вы, пришедшие в Гавань на чужом корабле.
– Но старшина портовой стражи сказал…
– Он сказал, что должен говорить. Потому что таковы правила. Но вы чужаки. И вы уже их нарушили. Времена сложные, с любой стороны жди беды. Лучше подстраховаться. Так что, ничего не хочешь сказать?
Книжник пристальнее всмотрелся в полумрак и ничего толком не увидел. Однако что-то внутри екнуло и заставило спросить:
– Вы… Мастер Гавани?
В воздухе повисла неприятная пауза. Стало ясно: он попал в точку.
– Ты догадливый малый, – донеслось до него. – Но иногда догадливость лучше совмещать с умением держать язык за зубами.
– Если вы про то, чтобы не распространяться об этой встрече, – я обещаю молчать, – проговорил Книжник, и вправду пожалев о своем необдуманном вопросе.
Какое-то время тянулась пауза. Затем тот же голос сказал:
– Ладно. Поверю тебе на слово. Однако я здесь не для того, чтобы играть в «угадай, кто в темноте». У меня вопрос. Что с Кэпом?
– Я… Я не знаю.
– Постой. Ты пришел на его корабле, как на собственном.
– Мы пришли.
– Да, да – вы! Но вряд ли Кэп отдал бы вам свое корыто добровольно. Скорее, он отдал бы собственную руку. Скажи прямо: вы убили его?
– Э-э…
– Где тело? Ты лично видел труп?
– Нет, что вы. Кэп жив. Он остался на берегу, у какого-то селения, когда мы увели корабль.
– Погоди. Кэп жив?
– Живее не бывает.
Снова длинная пауза. И глухо прозвучавший приговор:
– Плохо.
– Что плохо? – не понял Книжник. – Что Кэп жив?
– Плохо, что Кэп жив, а теперь и зол за то унижение, что вы ему устроили. Ты хоть понимаешь, что наделал?
– Мы наделали.
– Тем более. Кэп никогда не простит позора. Более того, он не простит тем, кто знает о его позоре. Ты понимаешь, о чем я говорю?