Яна по стенке сползала вниз.
— Два трупа! Ужас! Но это была стопроцентная самозащита! Они шли убивать тебя, я это слышала, я дам показания! И меня он душил не по-детски! Если бы ты не вступился, то меня уже убили бы! Так что… Два трупа! Ужас! — С чего начала свою речь Яна, тем и закончила. Немного придя в себя, она спросила: — А ты их знаешь?
— Нет, в первый раз вижу, — честно ответил Славик.
— Они говорили, что должны забрать у тебя товар. Я так думаю, что камни. Не зря ты так нервничал, — сказала Яна.
— Я ничего не знаю… и их не знаю… Меня посадят! Я их убил!
Руки у Славы дрожали не по-детски.
— А вот теперь нам точно нужна помощь. Дай мне телефон. Будем будить моего знакомого из полиции, — вздохнула Цветкова. — Ну, чего ждешь? Он нам хоть совет какой даст. Что говорить и что сделать… Ну же! — прикрикнула Яна.
Слава вздрогнул и словно разморозился, сбегал в другую комнату и вернулся с телефоном.
— Звони. Он точно не сделает нам хуже?
— А куда уже хуже? — вопросом на вопрос ответила Цветкова.
— И то верно, — согласился Славик.
Яна, пытаясь нажать на телефоне нужные кнопки, поняла, что у нее руки дрожат не меньше, чем у ее нового знакомого.
Виталий Николаевич решал непосильную для своего мозга задачу: он не знал, радоваться ему или огорчаться из-за того, что весь дружный коллектив провожал его на пенсию. Каждый из сотрудников говорил ему что-то свое.
— Конечно, на пенсию мог бы уходить и полковником, но тебе не повезло! Вроде хороший ты, Виталий, мужик, но какой-то бедовый, да еще и правдоруб, а таких не очень любят. И все твои беды начались, когда в твоей жизни появилась эта странная особа Яна Цветкова. Она словно черная кошка, которая перешла тебе дорогу по карьерной лестнице. Она словно колдунья, сглазившая тебя, она словно «черная метка», впечатавшаяся в твою жизнь. Поэтому все потом и покатилось по наклонной, но это твой выбор, ты вовремя не послал эту женщину к чертовой матери. Итак, мы прощаемся с нашим честным и профессиональным сотрудником, последним из могикан! Мы провожаем тебя на заслуженный отдых!
Сотрудники, окружившие Виталия Николаевича плотным кольцом, расступились. Майор посмотрел вперед и обомлел. По светлой узкой тропинке к нему шла Яна собственной персоной. Она широко улыбалась, волосы развевались на ветру. Одета она была в черно-красное платье из шелковой, струящейся ткани, на шее болтались крупные золотые украшения с яркими камнями.
Виталий Николаевич смотрел на нее словно завороженный — все с тем же непонятным, трепетным чувством то ли великой радости, то ли огромного горя. Яна протянула вперед длинные руки. Виталий Николаевич надеялся увидеть в них каравай хлеба с солью, но вместо хлеба в руках Яны оказался венок с траурными лентами.