«Даже если бы хотели». Не хотят? Уже — обнадёживающе. А — почему? А что за…
— Кворум? — удивился Пол.
— Мышонок, а он и не вспоминает, что он в Ордене Достоинства, — усмехнулась Валькирия.
Пол вспомнил невзрачную медальку.
— Ты — неподсуден никому, кроме трибунала трех Избранных Ордена Достоинства. У нас здесь — только один. Ты для нас — неприкосновенен, — сказал в усы Манок.
— Тогда — зачем?
— Малыш, займись, у меня от этого неугомонного пендоса уже голова лопается. Вы, двое, взяли этот смердящий кусок. Туда. Ты — метнулся туда, понюхал. Вопросы?
Секунда — поляна пуста. Девушка с укоризной посмотрела на Пола:
— Не дал мужчинам поесть. Правда — пендос! Ни такта, ни воспитания. А бабушка — из дворян, а ничему не научила.
— Колледж его воспитывал. И Корпус Морской пехоты. Паша, не сиди бедным родственником, иди к огню. Отобедай, чем Бог послал.
Еда была сублимированная. Заливали в концентраты кипяток и через пару минут — можно употреблять.
— И что ты замолчал, Паша? Или тебе сухпай так приглянулся? Только не говори, что впервые пробуешь — не поверю.
— Не впервые. Но, молчу, потому что не знаю, что спросить. Так жаждал возможности — всё узнать, а как появилась возможность — и не знаю, что спросить!
— Тогда спрошу я, — Маугли бросил освобождённую посуду в огонь. Поднос-контейнер и ложка скукожились, занялись чадящим пламенем.
— Миша! — вскрикнула его жена, когда копоть полетела на неё.
Но, Маугли — не обратил на неё внимания, смотрел в упор в глаза Пола, спросил:
— Как видишь свою дальнейшую жизнь?
Пол почувствовал, что улыбается. Той же безумной улыбкой смерти, что так прочно у него в голове ассоциировалась с русскими:
— Никак. Сейчас я подбираю нож того придурка и нападаю на твою жену.
— Почему на неё? — спросил Маугли. Без удивления, без агрессии и злобы. Равнодушно.
— На тебя у меня — нет шансов. А если я её хотя бы поцарапаю — ты меня убьёшь.
— Неверный расчёт. Неверные условия задачи, — сказала Валькирия, так же бросая пластиковые изделия в огонь, — ты не смог бы меня даже поцарапать. И Миша бы не вмешался, чтобы не лишать меня возможности размяться. Ну, словесная разминка признана зачётной и завершена. Задавай свои вопросы.
— Зачем тебе это? Он — понятно — сын Войны, бой — его жизнь. Зачем тебе это? — спросил её Пол, восхищаясь этой красотой, так оттененной строгой экипировкой диверсанта.
— А ты так и не понял? — удивилась девушка, — я тебе приведу несколько доводов, а ты выбери из них наиболее правдоподобный.
Маугли обернулся к супруге, с интересом глядя на неё.
— И так — мне это нужно, чтобы не забыть, что я живая. Что я не клушка с цыплятами, что я не кухонно-уборочный комбайн. Чтобы вкусить молока волчицы. Чтобы размяться на сафари, охотясь на самого опасного хищника — человека. А то — совсем обабилась.