К тому же где агенты могли взять транспорт? Машину можно только угнать из расположения воинской части или устроив засаду на дороге и убив водителя. Сутки-двое его не хватятся. Но потом же все контрразведывательные органы будут машину и водителя искать, насторожатся.
Правда, был еще вариант – лошадь с телегой. В радиограмме конкретных слов о грузовике не было.
– Что по этому поводу думаешь? – Подполковник ткнул пальцем в радиограмму.
– Один парашютист как минимум и груз, причем тяжелый. Деньги и батарея к рации в сидоре поместятся. Скорее всего, большой парашютный мешок и в нем взрывчатка.
– Да, похоже.
Подполковник побарабанил пальцами по столу.
– Когда основной сеанс связи?
– По расписанию завтра, в шестнадцать по московскому времени. По берлинскому – разница в два часа.
– Самый разгар рабочего дня. Ответ должен быстро прийти, начальство на месте в Центре.
Федор тоже так думал. Как только агент сообщит координаты, ему в ответ дадут условный сигнал. Обычно на месте посадки выкладывали три костра – в линию или треугольником, но ненадолго, чтобы себя не демаскировать. Для этого назначалось время. Штурман самолета должен подвести самолет к месту выброски точно. Ночью, да еще над вражеской территорией, в условиях светомаскировки, это довольно сложно.
Следующим днем в столовой сводки Совинформбюро сообщили о начале крупного немецкого наступления в районе Обояни. Бойцы слушали с тревогой. Но Федор-то знал, что немцы получили упреждающий артиллерийский удар от наших войск, когда были на исходных позициях. Понесли большие потери, из-за чего время атаки немного отодвинулось. Несколько дней они пытались прорваться, но безуспешно, и повернули острие удара восточнее, на Прохоровку.
Подполковник оказался прав. Едва Суханов отбил радиограмму, как через пару минут пришел ответ. Видимо, заранее подготовлен был, только сверили по карте: годится ли? Расшифрованный текст гласил:
«Центр – Репейнику. Завтра, в 0-30, ожидайте в означенном месте. Условный сигнал – три костра в линию. Один человек и груз. Транспорт обязателен. После встречи дать радиограмму о прибытии. Шале».
Когда текст расшифровали, Федор спросил:
– Кто такой «Шале»?
– Не знаю.
Вызвали из камеры Суханова. Он был побрит и для заключенного выглядел неплохо.
– Кто скрывается под псевдонимом «Шале»?
– Начальник разведотдела майор Марвиц.
– Часто он отправлял шифровки за своей подписью?
– Второй раз. Первый раз было, когда мы перешли линию фронта и обосновались в деревне. Потом связь с нами держал лейтенант Лейбниц.