Да что такое? Что за наваждение? Откуда это сумасшедшее возбуждение? Почему он действует на меня лучше любых возбудителей?
Мне становиться страшно от осознания того, что в помещении мы одни. Никто не помешает, не спасёт. Значит, я должна сама себя спасти. Просто обязана взять себя в руки. Правильно говорят: даже в самой тихой скромнице сидит распутница. Что уж говорить обо мне? Ведь я скромницей никогда особо не была. Но чёрт! Я всегда гордилась тем, что живу, руководствуясь разумом, а не инстинктами, как многие. И где он сейчас, разум этот? Где моя выдержка и самоконтроль? Теку, как последняя сучка, от близости человека, который неоднократно вывалял меня в грязи. Который меня насиловал, бил, унижал, пренебрегал мной и, в конечном итоге, обманул и предал.
Болезненные воспоминания немного отрезвили меня, позволяя обрести необходимый контроль. Передёрнув плечами, я сбросила его руки и встала.
— Нет. Вопросы я буду задавать, когда у меня будет на руках полный рассказ о Вашей жизни, мистер Джонсон, — произнесла я в ответ.
Повернувшись к нему лицом, я заметила немного недоумённый, обескураженный и даже разочарованный взгляд, но Адриан моргнув, быстро вернул себе выражение равнодушной безмятежности. Но ему явно не понравилось моё официальное обращение и вообще, что я смогла вырваться из его плена.
— Хорошо, — кивнул он. — Давай продолжим завтра в это же время.
Опять остаться с ним наедине в помещении где нет ни одной живой души? Нет! От одной мысли об этом, в душе поднималась волна паники.
— Боюсь, я не смогу, — ответила я, дрогнувшим голосом. — У меня в шесть встреча с подругой.
И зачем я оправдываюсь?!
— Что же, ладно, — до странного легко согласился мужчина. — Когда?
— Кафе «Сластёна», послезавтра в семь вечера. Подойдёт? — выпалила я первое, что пришло в голову.
А что, не худший вариант. Там хотя бы людно и я вряд ли снова окажусь в шаге от позорной капитуляции, готовой самостоятельно наброситься на него.
— Договорились. До скорой встречи, Криста, — и снова интимные нотки в голосе и порочный, обещающий неземные наслаждения, блеск в глазах.
— До свидания, мистер Джонсон, — сдержанно ответила я, стараясь унять ускорившее бег сердце.
Наконец Адриан ушёл, а я села обратно в кресло, ощущая дрожь неудовлетворения во всём теле. Что это было? Как он завёл меня одним прикосновением и парой слов? Когда я стала похожа на похотливую, слабовольную идиотку? А ведь это только первая встреча. И он же не сделал ничего особенного. Так почему мне до боли и слёз хочется его догнать и потребовать, чтобы он подарил мне рай, который способен дать только Адриан? Что со мной, совсем ума лишилась?