– Бабушка, – ты это видела? – воскликнула, возбужденная Эрдэнэ, вскочив на ноги. – Наш Октай первый раз кого-то испугался.
Цэрэн усмехнулась. – Октай – мудрый. Зачем ему лезть в драку, в которой он может проиграть? Вот если бы он защищал тебя или меня, тогда другое дело. Или ты забыла, как он защищал тебя от этого? – старуха с брезгливостью и презрением, кивнула в сторону Тургэна. Тургэн всё прекрасно слышал, но виду не подавал, что понимает, о том, что речь сейчас идёт о нем.
Бруно, который, вначале испугался двух грозных птиц, вдруг начал принюхиваться, жадно впитывая воздух, и резко рванул, исчезая в высокой траве.
Неро вскочил, но его удержала Луциния. – Сиди уже, и перестань переживать всё время за эту собаку. Наверное, опять погнался за какой-то бабочкой.
– Ну что римлянин, как считаешь? – Хильдебальд обратился к Леонтию. – Наверное, нам пора расставаться. А то, чего мы будем тут с вами толпой ходить и привлекать чужое внимание. Нас уже ничто не держит. Так что, спасибо за компанию, – Хильдебальд насмешливо ухмыльнулся, – а мы отправимся искать себе подходящее убежище, да и о собственном пропитании неплохо бы позаботиться. А то здесь такая орава голодных ртов, – как бы и самому ноги не протянуть.
– Вставайте, – скомандовал он своим людям, – уже отдохнули, – пора и в путь.
Тут же встал и Трир со своими людьми. – Ну, тогда и мы не будем здесь засиживаться. У нас тоже есть свои планы, – и он пристально посмотрел на Хильдебальда.
Внезапно вскочила Цэрэн. Она долго и громко говорила, вся раскрасневшись, и постоянно махала рукой, – то в сторону людей, то в лес, а потом также резко замолчала, и села. Все внезапно замолчали, ибо большинство никогда не слышали от неё и звука.
Первым из оцепенения пришел в себя Леонтий. – Что это сейчас было? Чего эта старуха сейчас выступила, точно римский сенатор? Кто-то из этого, хоть понял что-то? Леонтий вопросительно посмотрел по сторонам.
– Я лично, все прекрасно поняла, – отозвалась Тэсия.
– Давай, дочка, не умничай, говори уже.
– Ну, она очень ругалась вначале. Сказала, что вы считаете себя большими воинами и вождями, а ведете себя, – как глупые дети.
Леонтий и Хильдебальд напряглись. – Пусть эта старуха не забывается, а знает, с кем вообще она говорит, – недовольно сказал Хильдебальд.
– Ну ладно, тебе, вандал, – Леонтий рассмеялся, – еще обращать внимание, на выживших из ума, старух. – Хорошо, а хоть конкретное, она что-то сказала? – усмехнулся он, смотря на дочку.
– Да. Она сказала, что в тех условиях, которых мы очутились, – совершенно неразумно сейчас разделяться. Потому что мы не знаем, где находимся, кто здесь вообще обитает и поэтому разъединять свои силы сейчас это просто глупо. Ещё она сказала, что она единственная здесь, кто жил среди лесных и степных жителей, а вы все представление не имеете, как общаться с лесом, с ветром, водой, и с живыми тварями. И что вы все здесь погибнете, не прожив и пару дней.