— Полагаю, адмирал, вы несколько наговариваете на себя. — Первым поспешив выполнить приказ великого моряка, Готор плюхнулся на один из стульев и деловито начал исследовать содержимое стоящих на столе графинов. — Вы ведь сами, помнится, говорили, что искусство дипломатии входит в обязательный курс подготовки морского офицера. Никто во всем мире не сможет меня убедить, что вы плохо выучили эти уроки!
— Вот о том-то я и говорю, Готор, — коротко хохотнув, ответил на это адмирал. — Искусством льстить и отпускать незаслуженные комплименты ты владеешь куда лучше меня. Впрочем, к делу. Итак, моя эскадра здесь для того, чтобы ясно показать берегам Срединного моря, кто теперь главный в этих местах. Ну, может быть, один из главных. А после демонстрации количества пушек на наших кораблях мне предписано заняться наведением мостов дружбы со всеми более-менее значимыми монархами и правителями этого региона. Однако из бумаг, полученных мною от Риишлее, мне доподлинно известно, что падишах[4] Аэрооэо слишком сильно благоволит кредонским торговым компаниям, которые с потрохами купили еще его деда. Также в бумагах говорится, что когда тот попытался сбросить с себя эти путы, то скончался слишком неожиданно для человека, едва ли достигшего сорокалетия и имеющего к тому же отменно крепкое здоровье. Это весьма впечатлило его сына, который занял трон, и он безропотно отдал своего наследника на обучение в университет кредонской столицы, едва тому исполнилось тринадцать. Чуть больше десяти лет мальчишку воспитывали кредонские торгаши, а потом его папашу поразила та же болезнь, от которой скончался дед, и сынок занял его место. Тут бы, как говорится, и конец романа, но кое-кто надавал республике по ушам (не надо аплодисментов), и теперь, насколько я понимаю, падишах Суувасиак находится на распутье. И наша задача — убедить его свернуть на правильный путь. Я уже сделал свое дело, показав ему силу. Ваша задача — убедить его, что это добрая сила, которая опасна только для наших врагов, а значит, дружить с нами куда выгоднее, чем враждовать. Два великих героя — доверенные лица короля Тооредаана, ученый муж, чье имя гремит на весь мир в связи с последними открытиями, и вы сударыня, на мой взгляд, как нельзя лучше справитесь с задачей перетянуть этого парня на нашу сторону.
— Простите, оу Ниидшаа, — прервала адмирала Одивия. — Но, собственно говоря, при чем тут я? Я ведь даже не из благородного сословия.
— Вот только не надо прибедняться, сударыня, — усмехнулся адмирал. — Срединное море — это очень маленькая деревня, и слухи тут разносятся стремительней, чем ядро вылетает из пушки. Поверьте мне на слово: про вас уже ходят такие слухи, что, даже приди вы в совет, на котором будут заседать все местные князья, короли и падишахи, они заткнутся, чтобы выслушать ваш голос! И это если не обращать внимания на то, что вас называют невестой мооскаавского сатрапа (кстати, мои поздравления, сударыня). Одно только участие в поисках кладов уже прославило ваше имя. К тому же по всему берегу говорят, что, когда дурачок из Оээруу попытался на вас напасть, вы просто прогнали его, как проворовавшегося лакея, и фактически взяли город себе, немедленно начав строить там большой порт. Во всех кабаках рассказывают, как вы сказочно богаты, да и имя Ваксай на берегах этого моря еще многие помнят. Женщина, которая строит порты и владеет городами, имеет собственный флот и крутит монархами как хочет… Такая слава не спрячется за «неблагородным званием». Да и, скажу вам по секрету, на одном из советов, где самые могущественные люди Тооредаана обсуждают дела королевства и мира, уже поднимался вопрос о том, что стоило бы исправить этот ваш сословный недостаток. Одна проблема. — Адмирал лукаво улыбнулся. — Были бы вы мужчиной, это можно было бы сделать очень просто. Но для девицы или женщины… Для этого пришлось бы возвести в благородное звание либо вашего отца, либо мужа, либо еще какого-нибудь достаточно близкого родственника. А таковых у вас, насколько мне известно, не имеется.