И Смолин день за днем повторял мелодичные ноты магического языка, несмотря на всю бессмысленность этого занятия.
Вечером он пропадал в библиотеке, изучая все доступные ему книги по составлению заклинаний, артефактам, алхимии, магии стихий и прочему, до чего мог дотянуться. Он стремился понять принцип, по которому составлялись заклинания и применить его к своей ситуации, но все осложнялось тем, что в "Метрономе" основная часть математического описания уравнений проходила не через него, слишком слабым был его потенциал на тот момент. Лишь много позже он привлекался для тестирования заклинаний, составляемых для других членов их команды. По этой причине число известных ему уравнений было не очень велико, чтобы он мог вывести из них какие-то закономерности. Данные с кристаллов, вынесенные им из "Метронома", также требовали обработки, и поэтому он начал изучать то, что делал на Земле: изменение биологических организмов, хранение информации и энергии в кристаллах и создание предметов с измененной энергоинформационной оболочкой.
И именно с кристаллами он связывал свои основные надежды, хотя и по-прежнему не мог пользоваться ими в полном объеме. Кристаллы "Метронома" при помощи М-поля связывались с энергоинформационной оболочкой человека и представляли собою расширение его памяти. Информация "подключенного" кристалла воспринималась им как собственная, но требовала постоянной связи, что было очень неудобно.
Конечно, Смолин мог загрузить ее полностью, однако объем данных был таков, что он серьезно беспокоился за свой рассудок. Ведь даже относительно невеликие знания Квила и Вер-Таала, "записанные" в память, до сих пор вызывали у него головную боль, а что же говорить обо всем том массиве, который содержался в кристалле? Удовлетворяться же жалкими крохами, доступными ему без перегрузки мозга, Смолин решительно не желал. Кроме того, ему было крайне необходимо средство для сложных расчетов, невыполнимых в уме, и первоочередной задачей стоял анализ лангуага.
Несмотря на то, что ему никак не удавалось уловить в нем закономерность, Смолин не сомневался, что она существует.
И наиболее простым путем ему виделось эмулирование процессов, происходящих при работе программного обеспечения. Как выяснилось из "Зачаровывания предметов", в общем случае любой артефакт вполне укладывается в стандартную схему описания компьютера. Он обладал системой ввода информации, так как действовал после поступления в него через тот или иной интерфейс определенной команды, часто реагировал лишь на определенное состояние окружающей среды, что требовало постоянного взаимодействия с каналами ввода информации. Далее полученная информация обрабатывалась внедренным в артефакт заклинанием и, в случае совпадения окружающей обстановки с эталонной, через каналы вывода артефакт реагировал по вложенной программе. В общем случае сложность артефакта определялась набором заклинаний, наиболее простые, такие как поисковая лоза или монетка на нитке для определения опасных мест, вообще не имели заклинаний и работали благодаря форме артефакта и материалу, резонирующему с "водной" частью спектра М-поля. Самые сложные представляли собою сложнейшие полуразумные системы, форма которых далеко не всегда была способна отразить содержание.