Альбина стояла у окна, вдыхая холодный воздух, струящийся в приоткрытую форточку. Не дождавшись ответа, она вздохнула. Подойдя ко мне, она опустилась на колени, накрыв мои руки своими.
– А он, кажется, относится к тебе не совсем как друг, – проронила я, преодолев странное оцепенение.
Альбина покачала головой.
– Нет. Между ним и мной не может быть ничего, кроме дружбы. Ты мой родной человечек, моя любимая девочка. Никто, кроме тебя, мне не нужен. Ты сделала чудо… – Альбина снова провела рукой по голове. – Вот это. Ты обладаешь какой-то целительной силой. Твои руки… Они чудотворные.
Её губы горячо щекотали мне руки, и от каждого их прикосновения на моём обледеневшем сердце оставался талый след.
– Я люблю тебя, малыш.
Её руки лежали на моих каменных коленях, а лицо приближалось ко мне, но в последний момент я отвернулась. Я не могла целоваться с ней сразу же после того, как её целовал другой человек. Её слепые губы ткнулись мне в щёку. Значит, не одна я могла решиться на поцелуй с ней, вдруг подумалось мне. Этот человек был сильнее меня. Если его руки исцелили мне спину, то они могли бы, наверно, и заставить волосы Альбины снова расти. Но тогда почему он не сделал этого?
– Аля, извини, я лучше пойду домой. Мне что-то нехорошо.
После этих слов её руки ещё минуту лежали на моих коленях. Она сказала:
– Милая, не уходи.
Я ушла. Через час я была дома, варила суп и жарила котлеты. Потом я помыла пол, пропылесосила, почистила туалет, а также вынесла мусор, отвлекая себя тупой, монотонной домашней работой от ледяной боли. Телефонный звонок пронзил мне душу стальным клинком. «Альбина». Я не стала отвечать.
Я заправила суп. Телефон пискнул: SMS-ка.
«Утёнок, я не могу без тебя. Умираю от тоски. Люблю».
Выключив на телефоне звук, я села за компьютер.
Пришёл с работы отец, поужинал супом и котлетами с гречкой. Я спросила:
– Как дела?
– Нормально, – буркнул он.
После чего включил телевизор и лёг на диван. Через сорок минут он уже спал, а я лежала на своей кровати, глядя в потолок. Монитор перешёл в энергосберегающий режим, и недоделанная статья исчезла в его тёмной глубине.
Я находилась во власти боли два дня. От Альбины за это время поступило пять звонков, но я ни на один не ответила. Когда заверещал сигнал домофона, я выглянула в окно и увидела знакомый джип. Домофон поверещал и смолк. Через пять минут я вздрогнула от звонка в дверь, но не двинулась с места, чтобы открыть. Звонили долго и настойчиво, а джип стоял под окнами. Отпрянув от окна, я затаилась в квартире, как мышь.
Просидев дома безвылазно два дня, на третий я была вынуждена всё-таки выйти: в холодильнике закончились продукты. До магазина я дошла, никого не встретив, а когда с переполненным пакетом подходила к своему подъезду, у крыльца стоял джип, но не Альбинин, а другой – чёрный. Он показался мне знакомым, и верно: едва я поставила ногу на первую ступеньку, как из него вышел доктор Якушев в короткой чёрной дублёнке и меховой шапке с козырьком, с огромным букетом в шуршащей обёртке.