«Взгляни на меня», — раздался мягкий, как тёмно-красный бархат, голос.
Золотая копна крупных кудрей, коротко подрезанных над шеей, пшеничные брови вразлёт, точёный прямой нос и длинные ресницы. А глаза — голубовато-серые… Нет, не того оттенка, какие Ждана видела во сне. Их обладательница обошла весь круг, пытливо заглядывая девушкам в лица, а потом как вкопанная замерла напротив одной из них, одетой скромнее всех, но с толстой золотисто-русой косой — единственным великолепным украшением. Концы голубой шёлковой ленточки в ней колыхалась на ветру почти у самых колен девушки, а в невинно-розовых ушках даже не было серёжек. Лоб скромницы охватывал плетёный шнурок, с которого спускались по вискам подвески из деревянных бусин. Нарядная женщина-кошка стояла напротив девушки, пожирая её сверкающим, напряжённым взглядом, а потом, поклонившись ей в пояс, сказала:
«Здравствуй, лада моя. Как тебя зовут?»
«Веселинка», — выдохнула девушка нежно-серебристым голосом и вдруг закачалась, как верба на ветру.
Упасть ей не дали: женщина-кошка молниеносно подхватила Веселинку, с великой бережностью помогла опуститься на траву, одной рукой прижимая бесчувственную невесту к себе, а другой шаря у себя на боку. Сняв с пояса флягу, она набрала в рот воды и обрызгала девушку, потом отёрла рукой её побледневшие мокрые щёки. Ресницы Веселинки задрожали и поднялись. Женщина-кошка с мягким, мурлычущим смешком прильнула к её губам, блаженно прикрыв в поцелуе глаза, а потом сказала:
«А меня — Драгана. Это я тебе снилась».
Ага! — про себя насторожилась Ждана: значит, и Веселинке что-то снилось… Видимо, дочери Лалады ещё до смотрин пытались мысленно найти своих будущих супруг, приходя в их сны. Драгана тем временем подхватила девушку на руки и выпрямилась, согревая её ласковым взглядом.
«Ну что, пойдём?»
Вместо ответа Веселинка робко обняла её за плечи, доверчиво устремив на неё светло-карие, медвяные глаза. Остальные девушки заворожённо провожали взглядами удаляющуюся пару: «Счастливая…» — думали они вслед Веселинке.
Постепенно Ждана осмелела и с пристальным любопытством стала следить за тем, как женщины-кошки находят своих суженых. Обморок, как оказалось, ознаменовывал благословенное соединение предназначенных друг другу сердец: отклик в душе истинной избранницы накрывал её столь мощно, что она лишалась чувств. Ждана поняла значение испытующего, повергающего в трепет взгляда, который дочери Лалады устремляли на невест: они таким образом искали, звали своих единственных, окликая души. Если девушка просто нервничала и смущалась под этим взглядом, то женщина-кошка шла мимо и искала дальше, а если выбор попадал в точку, ей следовало как можно скорее ловить в объятия свою будущую супругу, потерявшую сознание.