Неожиданно через поручни шканцев перегнулся капитан Вульф.
— Когда я был еще юнгой, мы всегда так делали при первом переходе экватора. Один раз — за корабль, другой — за капитана, а третий — за гамбургских девок.
— Эх, вот бы мне, — вырвалось у меня.
— А не слабо вам, плотник?
Что мне, скажите, оставалось? Капитан так по-доброму разговаривал с нами, а я возьми да и вякни… Может, это «аквавит» подействовал? Так или иначе, но я ответил:
— Нет, кэптен.
С подветра через блок на ноке грот-марса-рея быстро завели конец троса. Фьете обвязал меня вокруг груди незатягивающимся беседочным узлом.
— Только не зевай, а то не сможем вытянуть.
Я кивнул и полез на нок фока-рея. Черт побери, я ведь уже много раз лазал сюда и смотрел на море. И сюда, и повыше. Но теперь, когда я был должен, или, точнее, мне захотелось отсюда прыгнуть, дело выглядело совсем по-иному. Высота казалась по крайней мере раза в три больше, чем на самом деле.
— Трос ходит свободно, можешь прыгать, — крикнул снизу Фьете. Даже сам капитан Вульф подошел к релингу, чтобы посмотреть на меня.
— Давай, Ханнес, — скомандовал я сам себе и прыгнул. Падал я бесконечно. Потом плюхнулся в воду. Ой, до чего же она жесткая! От боли и испуга я разинул рот. Понятно, он тут же наполнился горькой, как полынь, океанской водой. Я погрузился в зелено-голубой, искрящийся светлыми пузырьками мир. «На воздух, на воздух», — застучало мне в виски, и я вынырнул. Мимо меня быстро скользил корабельный борт. Высоко над собой я увидел несколько человеческих лиц. «Ну все, отсюда тебе не выбраться», — пронзило меня всего. Теперь надо мной была уже корма. Корабль уходил!
И в тот же миг трос на моей груди рвануло, потянуло, причиняя мне страшную боль. «Дора» бежала быстро, и туловище мое почти до пояса вылезло из воды. Обеими руками я вцепился в трос, чтобы не так сдавливало грудь. Слава богу, корма приближается! Фьете выбирает трос! Медленно, очень медленно тянулся мимо меня корабельный борт (или я — вдоль борта?). Вот я уже и под грота-реем. Трос потянул меня кверху. Я невольно вспомнил о дельфине, который несколько дней назад болтался на этом самом месте… Теперь можно упереться ногами в корпус и ухватиться за линь. Шаг за шагом, вверх по борту. Натяжение троса ослабло, грудь дышала свободно. Я перелез через релинг.
— Три раза ура в честь Ханнеса! Гип-гип-ура-ура-ура!!!
Фьете хлопал меня по плечу. Я покосился на шканцы. Кэптен Вульф и Янсен стояли на подветренной стороне и беседовали. О чем? Во всяком случае не обо мне… Вечером в койке я растирал ноющую грудь. «Ханнес, дружище, ну и дурень же ты».