– Мы не виноваты, – четко произнесла она.
– Иди, иди. – Тонкие пальцы поправили кудряшки.
И Соня пошла. Пошла, пошла, пошла. Она куда-то все шагала и шагала, с каждым шагом убеждая себя то в одном, то в другом. То чувствуя свое полное одиночество, то понимая, что никогда, начиная с пятого класса, не была одна. Она шагала мимо домов, мимо освещенных окон. Везде жили люди. Иные. А они были свои. Двенадцать человек всего. Это было мало, и это было много.
Вернулась домой, когда поняла, что замерзла, что без фонарей улица странно темная, что в воздухе пахнет близкими морозами.
– Ты где была?
Соня бросила сумку в коридоре, раскидала по полу сапоги и босиком пошла в комнату.
– Ты где была?
У мамы взволнованное лицо.
– Гуляла, – грустно ответила Соня и запоздало исправилась: – На курсах.
– На курсах тебя не было! Я смотрела тетради. Что это такое?
Трояк по английскому и незачет по химии.
Как там сказала Нинель Михайловна? Это октябрь, они еще не собрались.
– Ты в институт собираешься поступать? – рвалась в бой мама. – Что это за прогулки? Что это за истерики? Скоро конец триместра! О чем ты думаешь?
– У меня проблемы в школе, – прошептала Соня, понимая, что мама права, не о том она думает, не о том… Захотелось позвонить Тырину, чтобы пришел, чтобы решил эту проблему за нее. У него получилось бы. Он знает нужные слова.
– Кажется, ты решила променять учебу на мальчиков! А не рано ли?
И вечный ответ. Джульетта влюбилась в Ромео в четырнадцать, Дездемоне было восемнадцать… Или сколько там?
– Тихон с каната сорвался. Его в больницу отвезли.
– Ну и что? Ты тут при чем? При чем тут твои занятия?
Соня выпала из задумчивости. Что-то в маминых словах было неправильно. Как можно было сравнивать человеческую жизнь с учебой? Что бы сейчас на ее месте сказал Тырин?
– Или ты собираешься идти в ПТУ?
– Мама!
На большее слов не хватило. Соня проскочила мимо мамы и захлопнула дверь.
Все спуталось окончательно. Что надо делать и что она хочет делать? Кому все это надо? И что среди ее «хочу» достойно воплощения?
Ох, как же тяжело…
Она разбудила ноут, подождала, пока обновятся все программы, и вошла в соцсеть. Димочка обижался недолго. Объявление о встрече висело в статусе, в ящике ее ждало письмо. От Падалкина. От Томочки. От Макса и от Тырина.
«Кто стучится в дверь ко мне
С толстой сумкой на ремне?»
Макс спрашивал, как Тихон. Томочка верещала, что никуда не пойдет, а Тырин просил не торопиться с выводами и потерпеть до общего сбора.
Но все началось гораздо раньше, утром.
Макс уныло сидел в классе, с печалью во взоре разукрашивая сумку очередной надписью. Ваня с Федей по углам копались в своих планшетниках.