– Огромное полчище, – сказал разведчик. – У страха, конечно, глаза велики, но я говорил с опытными и хладнокровными воинами, и, по их словам, даже головной отряд орков во много раз больше всей нашей рати.
– Тогда поторопимся, – сказал Эомер. – Ту сволочь, которая встанет между нами и крепостью, перебьем с первого до последнего. А пещеры за Хельмовой Крепью забыли? Там, может статься, уже собралась не одна сотня воинов, и оттуда есть тайные ходы в горы.
– На тайные ходы надежда плоха, – сурово осек его конунг. – Саруман их небось давным-давно разведал. Однако ж оборонять Крепь можно долго. Вперед!
Арагорн и Леголас, по-прежнему рядом с Эомером, стали теперь передовыми. Понемногу с галопа перешли на шаг, темень сгущалась, а дорога вела все выше, прячась в сумрачных теснинах. Путь был свободен, своры орков мигом рассеивались, избегая малейшей стычки.
– Ох, боюсь, что о прибытии конунга с ополчением уже доложено Саруману или Саруманову главарю, да и точный счет нашим воинам известен, – угрюмо заметил Эомер.
А ратный грохот нарастал и нагонял их. Темнота полнилась многотысячегласым сиплым песенным ревом. Посреди излога, уже на высоте, обернувшись, они увидели бесчисленные факелы, красновато-огнистый ковер, расстилавшийся у горных подножий, и прерывистые огненные струи, всползавшие по склонам. Там и сям вспыхивали мрачные зарева.
– Большое войско идет за нами по пятам, – сказал Арагорн.
– Они несут огонь, – глухо отозвался Теоден, – и поджигают все на своем пути – дома, рощи и стога. Богатый край, благословенная долина, селенье за селеньем. Горе мне и моему народу!
– При дневном-то свете повернули бы мы коней и обрушились на поджигателей с высоты, – сказал Арагорн. – Не по мне это – бежать от них.
– Бежать осталось недолго, – заверил Эомер. – Вот-вот подъедем к Хельмовой Гати: там глубокий ров, надежный вал и до Крепи еще добрая миля. Развернемся и дадим бой.
– Нет, на оборону Гати у нас сил недостанет, – возразил Теоден. – Где нам: она длиннее мили и въезд очень широкий.
– Въезд все равно придется оборонять, значит, нужна тыловая застава, – сказал Эомер.
Ни звездочки не было в безлунном небе, когда передовые конники достигли въезда над рекой по широкой дороге, спускавшейся берегом от Горнбурга к Гати. Из-за черного провала, со смутной высоты стены их окликнул часовой.
– Властитель Ристании ведет ополчение к Хельмовой Крепи, – отозвался Эомер. – Говорю я, Эомер, сын Эомунда.
– Мы такого и не чаяли, – молвил часовой. – Скорей заезжайте! Того и гляди, нагрянут орки.
Вскоре войско выстроилось за Гатью у реки, на пологом склоне. Взбодрившись, передавали из уст в уста, что Эркенбранд оставил в крепости изрядную дружину и ее немало пополнили беженцы.