Затем забрать детей из этой комнаты.
Задача Зигзага на этом этапе была проста. Взорвать второе устройство, которое было отлично спрятано и не поддавалось поиску при помощи оборудования одновременно с тем, как исчезали бы сотрудники русского патруля с детьми. Якобы, что просто сработал таймер.
Но никто не появлялся. И когда взрывать бомбы в этом случае, Зигзаг не знал.
Последней его задачей было убийство. Последний ребенок был на чердаке, рядом с Зигзагом. Опутанный железными цепями, чтобы никуда не переместился, ребенок спал под снотворным.
Появившийся здесь сотрудник патруля должен был распутать ребенка, практически полностью. Но взрыв должен был унести его жизнь.
Ребенка Зигзаг намеревался спасти, и уже успел проложить трассу прыжка на свободу таким образом, чтобы прихватить и спящую девочку. Политика и грязь — это одно, а знать, что ты стал виновником смерти маленькой девочки, совсем другое.
Минуты не текли, минуты тянулись, словно некачественная резина XX–XXI веков. Русские не появлялись.
Успела уйти Стрекоза, которая была с Зигзагом для поддержания боевого духа. Успели позвонить начальники и отчитать Зигзага, за проваленную операцию.
На удивленный вопрос джампера, какую еще операцию он провалил, на том конце долго удивлялись тому, что русские еще не спасли детей.
Постоять. Полежать. Почитать. Попрыгать.
Постоять. Полежать. Посмотреть фильм. Отжаться.
И так почти до назначенного времени взрыва.
Когда до десяти оставалась всего минута, Зигзага уже трясло. Не от бешенства, а от полного непонимания ситуации. Русские должны были спасти детей. Русские должны были найти пансионат. Даже если им пришлось бы обшаривать все пансионаты и детские лагеря по средней полосе в этом часовом поясе, они уже должны были появиться.
Самым ужасным было то, что в здании было две системы взрывчатки. Одна — автономная, должна была взорваться ровно в двадцать два часа. Еще одна управлялась Зигзагом.
Не отводя взгляда от секундной стрелки, Зигзаг умолял время остановиться… За две секунды до взрыва, когда уже он расковал девочку и сам приготовился прыгать, приборчик, брошенный в угол, сошел с ума, регистрируя массовый одновременный джамп. А следом сам Зигзаг понял, что его подхватили под руки и переместили…
«Я дурак! — констатировал он, обнаружив себя в отделе следственного изолятора. — Следовало догадаться, что после такого наглого заявления начальства, одним спасением детей русские удовлетворены не будут. Плакали наши планы…»
Мужчина, сидящий за столом напротив, в котором гость опознал Федорова Ивана Валерьевича, улыбнулся.