Запах еды пробудил у Лавры аппетит. И ещё бы, она же так и не смогла нормально поесть со вчерашнего дня, а сегодня на это просто не было времени. Поэтому продолжать рассказ она решила попутно с обедом.
Её собеседник к еде не притрагивался, сохраняя бледное лицо и нервно покусывая губы. Впрочем, не удивительно, любой бы на его месте, случись такое горе, отказался бы от трапезы.
– Вы считаете меня сумасшедшей? – спросила Лавра, когда рассказала всё, что ей было известно.
Аппетит у неё вскоре тоже исчез, особенно после макарон, обильно политых кетчупом. Вид окровавленной кухни и тела Инги Михайловны продолжал стоять перед глазами.
– Признаться, я и раньше считал, что у тебя не всё в порядке с психикой, – сказал господин Холодов. – Однако, как ты помнишь, зимой это не оправдалось. Тогда я ошибся, и из-за этого пострадала моя дочь. Так что сейчас я готов поверить, что ты говоришь правду.
– Да уж, – согласилась с ним Гербер, перекладывая остатки макарон в отдельную тарелку, чтобы избавить себя от неприятного томатного соуса. – Глеб Валентинович, скажите, почему Инга Михайловна во сне кричала моё имя? Почему я слышала лишь его, а не имя этого монстра Камаева?
Мужчина внимательно посмотрел на неё и, помедлив, мотнул головой.
– То, что это сделал Ринат, уже почти доказано, – сообщил он. – Знаешь, почему тебя так быстро отпустили?
– Из-за его отпечатков на том топоре? – предположила брюнетка.
– Оперативники обнаружили в ванной пятна крови и полотенце, на котором тоже есть кое-какие следы. Камаев перед твоим приходом решил смыть с себя кровь. Он не думал, что ты провела ночь не в квартире, и для него было полнейшей неожиданностью твоё появление. Поэтому, быстро прикинув, что к чему, он обвинил тебя в убийстве Инги, сославшись на твой сомнительный вид. Однако Бог, он же есть на небе, и безнаказанным после преступления Ринат не останется. Уж я-то постараюсь, чтобы его посадили туда, не выбераются…
Гнев так и наполнял глаза Глеба Валентиновича. Казалось, что из них вот-вот вырвутся молнии, но ничего такого не случилось, и он лишь перевёл дыхание, откинувшись на спинку стула.
– Это из-за завещания, да? – осторожно поинтересовалась Лавра, окончательно забыв о еде. – Марина с Ларисой говорили, что Ваша мама всё переписала на него.
– Моя мать… она всегда была немного чокнутой, – отмахнулся господин Холодов. – А уж после похорон отца и вовсе голову потеряла. Он умер десять лет назад от рака предстательной железы, поэтому интимных отношений между моими родителями не было никаких. Тогда Инга заводила тайные романы, о которых ни мне, ни сёстрам известно не было. Зато тайное стало явным в день панихиды. Мамаша сильно напилась и устроила на поминках дебош, прилюдно выложив правду и представив среди присутствующих своих кобелей, причём довольно юных для её возраста.