«— Так кто я? Мальчик? Забыла, как меня называла? Забыла чьи сапоги вылизывала и умоляла кончить тебе в рот?»
Раздался гогот.
— Тихо, придурки. По ходу мадам напросилась на хорошую трепку.
— Да на еб***ю она напросилась. Орет, как резаная. Что он с ней там делает?
— Трахает. Что он еще может с ней там делать? Вот щас… щас она кончит…Аааа… ааа…аааа.
— Не ну бабы — это загадка природы. Я им цветы, деньги, шмотки, а он ее по ходу ремнем, и она воет благим матом НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ?
— Тихо, мля.
— Это кого он там?
— Бывшая его, Тахир слетел надо связи другие налаживать.
— Их у него столько было…
— Тихо я сказал.
— Да выключи. Ну на хер. Пусть наслаждается.
Снова смех и пошлые шуточки. Я медленно сползла по стенке. Впервые в жизни мне казалось, что с меня слазит кожа живьем, все нервы оголены и лопаются от напряжения. Мне никогда не было настолько больно, как в эту секунду. Я задыхаюсь мне невыносимо хотелось сделать судорожный вздох, и я не могу, держусь за горло и с открытым ртом смотрю в никуда. В собственную боль — у нее лицо моего мужа, его синие глаза, его взгляд и наглая, похотливая улыбка… Не мне, не для меня…Оставил меня здесь, чтобы трахать других женщин, чтобы снова быть свободным, чтобы изменять мне в тот момент, когда я тут жду каждую секунду и корчусь в агонии забытая, брошенная, растоптанная, истекающая кровью. Я жду его… жду…Думаю о том есть ли МЫ, а нас и не было никогда. Есть ОН, а я скорее приложение к нему, приложение в котором усомнились и готовы сломать, чтоб не портило и не мешало.
— Дарина Александровна?
Подняла голову, чувствуя, как хочется оглушительно заорать, так чтоб все голосовые связки полопались и не могу. Смотрю на Фиму и задыхаюсь.
— Вам плохо?
Нет, мне не плохо. Я разрываюсь на части. Он не видит, как моя кожа слазит, как лопается изнутри, как кровь капает на пол? Неужели этого не видно?
— Что вы здесь делаете? Вам что-то было нужно?
Подхватил меня под руки, поднимая с пола, оглядывается на своих людей они давятся смехом, а я понимаю, что сейчас сойду с ума. Они все поняли. Поняли, что я слышала и мне хочется разбить их физиономии в кровь. Чтоб не смели ТАК смотреть на меня. Не смели. Как на идиотку, которую запер собственный муж и трахает своих шлюх… как на ту, чьи дни в этом дом и в жизни их предводителя уже сочтены.
— Валите отсюда. Тачки снаружи пробейте, — Фима повел меня наверх по ступеням. Я не сопротивлялась. Снова и снова слышала голос мужа…хриплый, полный похоти на фоне стонов другой женщины и чувствовала, как от адской боли внутри всё дрожит. Мне кажется, что моё тело превратилось в горящий факел, а душа сжимается в камень. Невыносимо. Пусть это прекратится. Хотя бы на секунду, чтобы вздохнуть, но оно не прекращается. Я смотрела на Фиму и мне хотелось заорать ему, чтобы не прикасался ко мне… чтобы исчез. Чтобы все они исчезли. В ушах стоит их издевательский смех. Мужское жестокое удовольствие видеть женское унижение, разделять животное желание испачкать грязью.