Его измена меня раздавила. Мгновенно. Размазала. Каждый вздох обжигает изнутри. Даже когда упрекал, бил, кричал мне в лицо всю эту ложь и грязь, обзывал я не чувствовала себя разодранной на ошметки. Я все еще была целой. А сейчас он разбил меня окончательно.
— Вам принести воды?
Я слышала голос Фимы, но не могла понять ни слова, посмотрела на него и отрицательно качнула головой.
— Мне нечем дышать, — хрипло, едва слышно, сжимая горло обеими руками. — открой окна.
Взгляд застыл на сотовом рабочем телефоне, который он положил на комод, пока открывал все окна в моей спальне. Становилось холодно, а я горю. Меня жжет так, что по щекам непроизвольно катятся слезы.
— Вы замерзнете.
— Не замерзну. Там тоже открой, — показала рукой на дальнее окно у кровати, а сама потянула руку за телефоном и спрятала его в складках юбки.
— Так лучше?
— Да. Так лучше. Уходи. Я хочу побыть одна.
Едва он вышел я закрыла за ним дверь на ключ и прислонилась к ней лбом. Сама не поняла, как ломая ногти провела по обшивке, оставляя кровавые полосы.
За что он со мной так? За что, Максим? Что ты делаешь со мной с нами? Ты нас похоронил? Вот так просто…пока я тут… ты с ней. С какой бывшей? Как правильно они сказали — а сколько их у тебя? Бывших, нынешних, будущих. Где я среди них?
Мне стало страшно, жутко, панически жутко от того, что я поняла — он убил меня. В себе. Меня и правда больше нет. Я ничтожная идиотка, которая во что-то верила, а не во что было верить. Не в кого. Не был моим никогда. Только себе принадлежал. Только о себе думал. Изменял и будет изменять. Никогда не буду единственной. И скорей всего не была…
Подошла к окну и дернула решетки. В груди вой застрял. Дикий вопль отчаяния. Но я не закричала нет. Только со сдавленным стоном и рыданием дернула еще раз решетку, прижимаясь к ней лицом, чтобы унять жар. Мне холодно, и я сгораю. Чувствую, как мерзнет кожа, вижу, как изо рта вырывается пар. Я хотела бы замерзнуть сейчас. Покрыться льдом. Стать непробиваемой.
Это не ревность…ревность другая. Она сводит с ума, она монотонна, она ядовита, а я не ревную, я чувствую, что меня опустили с головой в грязь и держат там, давая захлебываться вонючей водой предательства. Я глотаю ее, глотаю и я в ней тону. Одна. Мне не за кого хвататься, тот единственный, кто мог бы меня спаси он же и топит. Обернулась к телефону Фимы медленно подошла и взяла в руки. Сама не поняла, как открыла список вызовов и среди них номер Макса, а совсем рядом номер Бакита. Нахмурилась глядя на оба номера.
«— Все разговоры всегда записываются. Рабочие номера на круглосуточной записи. Полный контроль. Они сами не знают об этом.