— На скупщиков особенно не рассчитывайте. Выдадут имя продавца, как только дело коснется их собственной шкуры!
— Позвольте… Как вы себе это представляете! — возмутился Хинч.
— А вот как: украденная у Евы Борошш коллекция старинных монет и медалей, состоящая на учете как национальное достояние, через Гезу Халаса попала к вам в руки, а от вас уже — к скупщикам.
— Все это только предположения, — отмахнулся Хинч. — Спросите у Гезы Халаса!
— Спросим, когда…
Хинч насторожился.
— Когда?..
— Когда найдем, — договорил капитан.
— Вот как! — Доктор поудобнее уселся в кресло. — А сейчас… чего вы от меня хотите?
— Ну как вам сказать… — Пооч в раздумье глядел на Хинча. — Я могу арестовать вас по подозрению в убийстве или в убийстве с целью ограбления. Или в воровстве. Перечислять дальше? А вы что выберете?
Хинч неприязненно посмотрел на капитана.
— Ничего. Я ни в чем не виновен.
— А как же имя пациентки?
— Я ошибся.
— А украденная коллекция?
— Я не имею к этому никакого отношения!
— Тогда еще кое-что: вчера после пяти вечера вы слышали в приемной чьи-то шаги. Верно?
— Да.
— А чьи это были шаги, вы не знаете?
— Нет.
— Вы никого не видели?
— Нет.
— Что это были за шаги?
— Неужели это важно? — изумился Хинч.
— Петля ведь на вашей шее, а не на моей, — пожав плечами, сказал Пооч.
— Но какое отношение эти шаги имеют к убийству?
— Возможно, это были шаги убийцы.
— Это исключено! — возразил Хинч. — Ведь шаги были женские!
— Да что вы говорите?
Хинч понял, что сболтнул лишнее, и покраснел.
— А что я такого сказал?
— Откуда вы знаете, что убийца — мужчина?
— Я этого не знаю.
— Вы только что сказали…
— Я оговорился! Случайно. Но я полагаю, что это был мужчина, потому что у женщины не хватит на это сил…
— На что?
— На то, чтобы поднять тело и выбросить его в окно.
— Так, — произнес Пооч, затем достал сигару и поглядел на ее кончик. — Вы могли бы мне дать нож для разрезания бумаги? Он уже нашелся?
Лоб доктора Хинча блестел от пота.
— Пожалуйста, — пробормотал он и полез в ящик. — Он и не терялся, все время был здесь.
— Утром вы сказали, что он куда-то делся.
— Я ошибся, — сказал Хинч и протянул нож капитану.
— Замечательная вещица. — Пооч повертел нож в руках. — Почему, собственно, вы называете его ножом для разрезания бумаги? Это же настоящий кинжал. Вещь, предназначенная для убийства. Вы им еще не пользовались? — спросил он, возвращая нож.
— Для убийства? — спросил Хинч, вздрогнув.
— Нет, — улыбнулся капитан. — Для разрезания бумаги.
Хинч убрал нож в ящик.
— Вещь совершенно ненужная. Я совсем им не пользуюсь. Просто память о моем друге. Бывшем друге. Приятно сознавать, что он обо мне вспомнил.