— А вы не задумывались, почему он подарил вам именно эту вещь?
— Вещь ценная. Серебряная. Мой друг Борошш занимался стариной.
— Да, я знаю. Семнадцатым веком. Вы бы узнали драгоценности?
— Какие драгоценности?
— Которые Михай Борошш оставил своей жене. И которые пропали из ее дома.
— Я никогда их не видел.
— Так, у меня к вам еще один вопрос. Мне нужно подробное описание внешности Гезы Халаса. Как я уже говорил, мы его разыскиваем. Будем делать фоторобот. Вы хорошо знаете Гезу.
— Именно я должен описать его внешность?
— Да, именно вы.
— Может быть, кто-то другой сделает это лучше меня?
— Так вы отказываетесь?
— Нет-нет, что вы! — поспешно воскликнул доктор. — Мне известно, что долг каждого гражданина оказывать помощь работе милиции… вот только…
И пожалуйста, поточнее, — перебил его Пооч.
— Хорошо. Лет тридцати…
— Напишите все это, — сказал капитан. — Возможно, я вас потом вызову для составления точного портрета.
Хинч достал ручку, вынул из ящика лист бумаги и склонился над столом. Спустя некоторое время он протянул листок капитану.
— Вот, пожалуйста. Этого достаточно?
Пооч пробежал глазами написанное и кивнул. Затем убрал сигару, которую так и не закурил, листок положил в портфель рядом с фотографией Жофии.
— До свидания, доктор.
— Вы меня не арестуете? — спросил его Хинч.
— Нет, — улыбнулся Пооч. — Оставлю вас здесь… в качестве приманки.
— Я думал, что за домом установлено наблюдение, — сказал Хинч и встал с кресла.
— Как раз поэтому.
Вцепившись в край стола, Хинч наклонился вперед и хрипло спросил:
— А если… преступник все-таки проскочит?
— Еще — не поздно сделать признание. — Пооч взялся за ручку двери.
Хинч снова сел.
— Мне нечего вам сообщить.
— Как хотите.
3
Луиза уже дважды обработала грядки с капустой, но время совершенно не двигалось. Когда пробило полдень, она выпрямилась и почувствовала, что у нее заболела поясница. Луиза вошла в дом, чтобы немного передохнуть, но здесь ее беспокойство только усилилось. До еды она даже не дотронулась, хотя на обед был фасолевый суп с копченой свининой — ее любимое блюдо. Луиза вернулась в огород и принялась за грядки с огурцами, которые были ближе к забору, и она то и дело могла выглядывать на улицу.
Было уже три, когда наконец появился Йожеф.
>— Тетушка! — крикнул он и стал трясти калитку.
Луиза облегченно вздохнула и бросилась открывать.
— Иду, иду!
Ловаш был бледен.
— Неприятности так и сыплются, — проворчал он и сразу пошел в кухню за палинкой.
— Ну что там еще?
— Во-первых, я опоздал на работу. Пока добрался, было уже начало девятого. Пришлось сказать, что моей тетушке стало плохо.