— Тогда от кого я должна ее услышать?
Он прячет глаза и опускает меня. Я в растерянности.
— Я не убил Бриджеса.
— Ты не сделал этого? Но ты сказал…
— Я избил его, — вздыхает он, — но он не умер. Он вернулся и будет продолжать делать то же, что и раньше. Я сказал, что он никогда не найдет то, что ищет, и ему нужно отступить. Он понял.
— Готов ли он по-прежнему дать мне ответы?
— Думаю, желание у него уже поостыло. Но я сказал ему, что ты придешь за ответами. За правдой.
Я кладу руки на его щеки, но Эйс дергает головой, вырываясь.
— Почему ты не можешь рассказать мне?
Он сглатывает.
— Потому что когда ты услышишь правду, то, возможно, больше не захочешь быть со мной. А я не справлюсь с твоим уходом.
— Это о его кончине?
— Нет. — Он качает головой. — Я не это имею в виду. Я сделал все, что мог, чтобы предотвратить ее. Просто не сработало. — Он снова прикасается к моему лицу. — После беседы с Питером я хочу, чтобы ты решила: хочешь остаться со мной или уйти. Я пойму, если ты захочешь уйти. Я не могу насильно держать тебя. Но Питер знает только то, что я не хочу тебе рассказывать. Потому что это разобьет тебе сердце. Я знаю, что привело к смерти Джона. И если ты тоже хочешь узнать это, то… не стесняйся. Возвращайся и спрашивай. Я обещаю, что расскажу все.
— Я не хочу слышать это от него, Эйс. Хочу услышать это от тебя.
Он вздыхает, и наши лбы соприкасаются.
— Мне страшно, Лондон. Ты можешь испугаться и уйти, так и не дослушав до конца.
— Я не уйду, — шепчу я.
— Я… использовал его.
Я хмурюсь.
— Что?
— Я выбрал Джона… из эгоистических соображений. Даже мои люди не знают правды.
Я вздыхаю. Основываясь на том, как он действует и как боится, что я могу уйти и не дослушать, я, скорее всего, так и сделаю. Но я не хочу оставлять его. Пока. По крайней мере, хочу запомнить наши последние минуты вместе. И если мне не понравится, что я услышу, то уйду. Просто уйду.
— Останься на ночь, — говорю, положив руку ему на грудь. — Просто останься со мной и расскажи мне все. Завтра.
— Правда? — В его голосе удивление.
— Правда. — Я беру его за руку. — Пошли. — И я поворачиваюсь к спальне. — Давай насладимся вечером.
Знаю, это сумасшествие — спать с кем-то, кто лгал и угрожал мне и моим близким, но не могу ничего с собой поделать. Он чувствует что-то необъяснимое ко мне, и у меня никогда не было такого до встречи с ним.
Нет слов, чтобы описать это.
Мы оба ранены.
Мы оба сломаны. И это не передать словами.
Мы оба одиноки. И, возможно, именно поэтому нам нравится быть рядом друг с другом. Потому что мы не чувствуем себя одинокими. Мы чувствуем связь. Даже небольшую.