Я сама боюсь говорить их.
Мы не должны чувствовать себя так по отношению друг к другу. Не должны.
Слезы наполняют мои глаза, но я смаргиваю их, надеясь, что он заметит их.
— Не плачь, — шепчет он. — Пожалуйста. Не сегодня.
Он наклоняется ко мне, и я прячу лицо на его груди. Я не хочу плакать, но слезы вырываются, и я ненавижу себя за это. Почему он? Почему именно сейчас? Он целует меня, и я начинаю рыдать еще сильнее. Почему он не может быть нормальным парнем с нормальной жизнью? Почему мы не встретились раньше? Почему любовь к нему так опасна?
— Я хочу измениться для тебя… — шепчет Эйс.
Да. И я хочу того же. Но знаю, что так никогда не будет. Ведь у него наверняка остались незавершенные дела.
Тяжело вздохнув, он обнимает меня. Вскоре я успокаиваюсь, но мое сердце разрывается от боли.
Завтра конец.
Он и я, мы оба знаем это.
И никто из нас не готов к этому.
***
Вечером того же дня мы сидим, развалившись на диване, а я лежу на груди Эйса, размышляя о нашем будущем. Сможем ли мы решить эту проблему? Смогу ли я простить его после того, как узнаю правду?
Эйс садится на диване и берет стакан бурбона. Он смотрит на меня, и я, подняв руку, провожу по шраму на его лбу. Он не слишком заметен, но вблизи я вижу, что рана была глубокой.
— Откуда он? — спрашиваю.
— Одна сволочь ударила меня бутылкой по голове. — Он ухмыляется.
Я качаю головой и улыбаюсь.
— Кто?
— Ну, когда-то я называл его своим отцом. А когда достаточно повзрослел, чтобы понять некоторые вещи, он стал просто Брюсом. Чокнутый старик.
— Как ты можешь так говорить об отце?
— Он оставил мать, когда та рассказала, что у нее рак поджелудочной.
— Почему? — шепчу я.
— Сказал, что не может делить постель с больной женщиной. Я был там и видел, как он упаковывал свое барахло и уехал. И в тот же день, я потерял всякое уважение к нему.
Я сглатываю, не зная, что сказать.
Он проводит пальцем по моему плечу.
— Было время, когда я смотрел на отца как на Бога. Мне тогда было пятнадцать. Он взял меня в одну из своих поездок. Это было на лодке, а я всегда хотел оказаться на одной из них. Смотрел, как он отдавал приказы своим людям, а они подчинялись. Я восхищался тем, как он держался в любой ситуации. Он начал брать меня все чаще, чтобы я учился руководить бизнесом. Я многому научился у него и дяди. Но мой дядя — это совсем другая история.
— Что произошло с ним? Это же отец Бьянки, да?
Эйс кивает.
— Он не всегда был плохим парнем. Мы с Бьянкой росли вместе, но она никогда не хотела иметь ничего общего с бизнесом. Он пытался заставить ее, чтобы и его имя фигурировало в бизнесе, чтобы и у него было что-то, не только у отца. Они стали конкурировать друг с другом. Когда Бьянке исполнилось восемнадцать, дядя Дрейк сошел с ума. Он начал избивать ее и жену, а однажды это переросло в убийство.