Владимир же делал вид, что его не интересует Тереза.
Та же, в свою очередь, хотела поехать на свою тихую дачу под Питером, где не было всех этих людей.
Исполнительница главной роли хотела Владимира. Не то чтобы она почувствовала к нему что-то. Но они были актерами, родственными душами, а все телодвижения должны были идти на благо карьеры, тем более, если они приятные.
Один Степа был просто счастлив и, пожалуй, не хотел ничего. Он ловил себя на мысли, что бывает счастлив лишь тогда, когда все совершается по его воле. Именно так! Когда его планы воплощаются в жизнь, когда удается вопреки всему сделать деньги, воплотить — порой продавить — проект, заставить людей делать так, как он счел нужным. И чем больше было сопротивление изначально, тем более довольным он себя чувствовал, когда все удавалось. Здравствуй, здравствуй, мания величия!..
Но вот, наконец, все закончилось. Журналисты стали торопливо просачиваться к выходу. Тоже, наверное, изрядно истомились. Заканчивался день, хотелось есть, и Степан Сергеевич пригласил всех на фуршет. И сам прошествовал туда во главе съемочной группы, снова держа под руку Терезу Ивановну. Начальство опять выделяло ее из всех. «Самое ценное приобретение прошлого сезона!» — вспомнилось Владимиру. Актер прислушался к их негромкому разговору.
— Я не перестаю удивляться вам и восхищаться! — Степе всегда прекрасно удавалось изображать восторг. Настоящий или нет, никто не мог понять. — Я прочитал вашу новую книгу.
— Спасибо за теплые слова.
Откуда у Терезы в голосе столько мягкости? Откуда это умение показать людям, что они ей интересны и важны? Или это маска? Маска, которая скрывает мечтающего об одиночестве человека, вежливость в котором записали на подкорку, и теперь с ней ничего нельзя поделать?
— Вы подпишите мой экземпляр? — Степа остановился, чтобы поцеловать руку любимому автору, и вся процессия была вынуждена притормозить.
Рядом с Владимиром остановилась его партнерша по сериалу.
— Смотри, как наша звезда Тур подмяла под себя великого и могучего Степана Сергеевича!
Владимир неопределенно пожал плечами, словно заявляя: «Мне-то какое дело»…
— Мне тоже в принципе все равно, — правильно поняла язык его тела актриса, — но я завидую ей.
— Да ты что! — иронично протянул Зубов.
— Конечно. И профессорская семья, и обеспечена, и книжечки пишет, и сценарии прекрасные. И вообще — не чета нам… И Степа вокруг нее увивается. Я никогда не видела, чтобы он кого-то так обхаживал.
Эта проникновенная речь мешала Владимиру вслушиваться в разговор, который на самом деле его интересовал. Степа говорил, как ему жаль, что в России пока невозможно снять фантастику на таком уровне, чтобы можно было экранизировать Терезиных драконов. И эта мысль наполняет его неземной печалью…