– Не отказывайся от нее, – умоляет она.
– С меня хватит. Она сделала выбор и выбрала не меня.
– Ты же любишь ее. До сих пор. По глазам видно.
– Нет, Элли. Ты ошибаешься. Я любил вовсе не Блэр. – Я криво улыбаюсь. – Я любил ложь. – И на этом я ухожу, оставляя ее позади.
– Она любит тебя. Просто слишком боится это признать!
Остановившись на миг, я прикрываю глаза. Меня тянет вернуться назад и спросить, что она имела в виду. Я хочу, чтобы Элли дала мне надежду, осветила темноту, которая засасывает меня. Но вместо того, чтобы вернуться, я заставляю себя идти. Я отгораживаюсь и от Элли, и от того парня, которым я был. Каждый мой шаг пружинит злостью, обидой и ревностью.
Я становлюсь позади Рэйчел, которая разговаривает с каким-то мужчиной. Подойдя к ней вплотную, я ощущаю, как мой член вдавливается в ее сладкую попку, а потом отвожу ее длинные волосы в сторону и целую изгиб ее шеи – и мне плевать, что на нас кто-то смотрит. Она содрогается под моим ртом.
– Привет, Рэйчел. Скучала?
Она поворачивается ко мне. Краснеет.
– Ты пришел.
Я выгибаю бровь.
– Ты что-то не особенно удивлена.
– Я знала, что ты придешь.
– Правда?
– Да.
Костяшками пальцев я ласкаю ее покрасневшую щеку.
– Я забыл, как мило ты выглядишь, когда краснеешь из-за меня.
Кто-то откашливается, напоминая нам, что мы не одни. Она облизывает губы, словно может ощутить там мой вкус.
– Веди себя хорошо, – произносит беззвучно.
– Не хочу, – шепчу я, наклонившись, ей на ухо. – Я бы лучше еще раз тебя трахнул.
– Ты невозможен.
Когда она, пряча довольную улыбку, встряхивает головой, я усмехаюсь. Затем она берет меня за руку и разворачивает к новому гостю, пожилому мужчине в вычурном галстуке-бабочке и ярко-зеленых очках.
– Карл, я хочу представить тебя Ронану. Он тот фотограф, о котором я тебе говорила. Ронан, это Карл Брансвик, мой близкий друг и владелец The Jackson.
Черт подери. Мои глаза округляются. The Jackson? Это же самая престижная арт-галерея Нью-Йорка с филиалами в Лос-Анджелесе, Париже, Гонконге, Дубае, Токио и Милане. Дьявол, если к тебе проявил интерес сам Карл Брансвик, значит ты добился вершины успеха. Даже Эдгар со своими картинами за миллион долларов не смог попасть к нему в галерею.
– Рад знакомству, сэр, – говорю я.
Он пожимает мне руку.
– О да, да, я вспомнил. Наш неограненный алмаз. – Сделав паузу, он оглядывает меня, рассматривает мою одежду, волосы, лицо, мои руки. – Рэйчел, он бесподобен. Где ты его нашла?
Она колеблется перед ответом.
– На выставке Эдгара Хуареса.
На его лице появляется лукавая улыбка.
– Неужели? Если память не изменяет мне – чего кстати, никогда еще не случалось, – то я, кажется, припоминаю, как несколько часов ждал тебя