Из-за прекрасной погоды гостей развлекали в саду дворца. Были возведены высокие шатры наподобие палаток для того, чтобы королевская чета и их приближённые смогли посидеть в тени и насладиться игрой музыкантов. Кроме того, король нанял несколько новых королевских шутов, которые затеяли настоящее представление – сценку-пародию на каждого члена королевской семьи. Удивительно, но именно шутам позволялось открыто говорить о недостатках их величеств и высочеств, не боясь при этом, что их головы отсекут на плахе. Я сидела между Викторией и Камиллой, позади королевы, которая шушукалась о чём-то с будущей невесткой. Изабелла за это время даже похорошела, её нежная бархатная кожа обрела спелый румянец, а глаза наполнились удивительным блеском. Мне казалось, я знала, в чём дело, но не хотела себе в этом признаваться, так как эти мысли были слишком тягостны для меня. Тео сидел рядом с братом, выпивая слишком много вина для такого времени суток. Он не видел меня или уже забыл о том, что я существую, но это уже не должно было иметь никакого значения для меня. Я пообещала себе, что постараюсь разлюбить этого человека, и, как ни странно, это было не так трудно, как я думала. Несмотря на то, что моя любовь, на мой взгляд, была искренней, я вдруг начала ощущать, что испытываю к этому гнусному человеку лишь ненависть. Он мне опротивел, я не хотела ни видеть его, ни разговаривать с ним, ни, тем более, прикасаться к нему. И сама мысль о том, что я могла когда-то любить его и делить с ним ложе, вызывала у меня рвотный рефлекс. Все эти перемены в моём сердце радовали меня, и я стала надеяться на то, что смогу вскоре окончательно очерстветь и больше не откроюсь ни одному человеку, ведь не желаю губить себя и свою жизнь из-за мужчины.
Чарльз был не по обыкновению весел и разговорчив, всё его внимание было приковано к молодой испанской принцессе, которой, видимо, он тоже был интересен. Они в большей мере общались лишь друг с другом, забывая обо всём остальном мире. Изабелла была, несмотря на молодость, очень умной девушкой, она могла спокойно говорить о политике, религии, увлекалась охотой. Её, наверное, и Тео смог бы полюбить, если бы она была столь же красива, как и я. Но ведь наследника английского престола не покоришь ни умом, ни чувством юмора, ни начитанностью. Для него гораздо важнее были другие качества женщин, которые, мне думалось, он смог найти в новой фрейлине Сесилии. Я успела с ней познакомиться, и, признаюсь, совсем не была ею впечатлена: да, она мила собой, но за скудным умом и неспособностью постоять за себя, я не смогла рассмотреть в ней личность. Видимо, Теодор тоже не искал в этой девушке ничего такого, иначе он бы не стал с ней «возиться». Как мне сообщили, отец Рашель, новой фрейлины, был очень богатым графом на севере страны, который мог по богатству конкурировать лишь с самим королём. Этот факт, быть может, тоже играл на пользу девушке: Генрих должен был обеспечить себе тыл со всех сторон, и то, что его сын соблазнил дочь такого важного человека в королевстве, явно было одной из оборонительных тактик. Но Теодор был то ли глуп, то ли слишком самолюбив, раз считал, что он сам выбрал Рашель себе в любовницы. На самом деле, почти всё в его жизни решалось по прихоти его отца, короля. Жалела ли я его? Нисколечко.