Отношения с Чарльзом тоже складывались нормально. Позже в воспоминания вкрадется противоречие: Диана будет настаивать, что Чарльз вернулся к Камилле именно в тот год: «Промежуток времени между рождением Уильяма и Гарри покрыт мраком депрессии. Я просто вычеркнула этот период из своей жизни, поскольку в нем было слишком много душевных страданий». Камилла «преследовала» Диану, она мерещилась ей повсюду: в телефонных разговорах Чарльза, во время его отлучек из дома. Истерики не прекратились, они лишь затихали на время, чтобы возобновиться с новой силой. Полному сближению мешало и отсутствие у пары общих интересов. После свадьбы их смог объединить Уильям, но все остальное осталось на прежних местах. Диана, конечно, училась и старалась во время официальных поездок хорошенько играть свою роль. Но в глубине души она оставалась небольшой любительницей «заумных» бесед, которыми так славился Чарльз. Обычно Диана просто слушала его, не отвечая. Впрочем, Чарльз и не особенно старался втянуть ее в разговор, понимая, что жене интересующие его темы скучны.
В августе 1984 года в семье Спенсер произошла беда. Дядя Дианы, лорд Фермой, покончил с собой, и все тут же заговорили о проблемах Дианы и «дурной крови Фермоев». Эдмунду Фермою было всего 45 лет, когда он застрелился. Причиной стала затяжная депрессия, хотя жизнь его не изобиловала печальными событиями. Эдмунд являлся пятым бароном Фермой, был женат и имел четверых детей. Диана дядю очень любила. Он присутствовал на ее свадьбе с Чарльзом. Поэтому удар, нанесенный его смертью, оказался, учитывая поднятую газетами шумиху, очень сильным. Тяжелее всего пришлось бабушке Дианы, матери Эдмунда. Но Рут Фермой отличалась выдержкой и на провокации журналистов не поддавалась. Куда сложнее приходилось Диане. К тому же газетчики при любом упоминании семьи Спенсер и Фермой начинали муссировать болезненную для Дианы тему развода родителей.
* * *
Рождение Гарри 15 сентября 1984 года интерпретируется двояко. Чарльз ждал девочку, и Диана якобы боялась ему говорить о результатах УЗИ, которые точно указывали на мужской пол будущего младенца. К тому же Чарльз был недоволен рыжим цветом волос сына, так как им отличались Спенсеры. Однако многие отмечали, что Чарльз очень трепетно относился к детям и никакого предубеждения к рождению мальчика не имел. «Я не думаю, что Чарльз был разочарован, когда узнал, что у него родился еще один сын, — говорил один из друзей принца. — Мне кажется, это заблуждение, вызванное будущими событиями в жизни принцессы. У меня сложилось впечатление, что Чарльз был восхищен появлением Гарри».