— Увы. Я должен видеть, так что без зеркала себя — никак. Пока, во всяком случае, я ведь только учусь.
Я подобрал с травы ранец и уселся на него.
— А как ты в семнадцать лет стал главой Дома?
— Отец отошел от дел, ушел со службы, сложил с себя полномочия главы и уехал в дикую глухомань, подальше от шумных городов, лечить крестьянам переломы и тому подобную хрень. Быть целителем тяжело, особенно военным, потому что из всех магов именно целители видят самую мерзкую сторону войны.
Я понимающе кивнул.
— Ты единственный наследник?
— У меня три брата и сестра, все маги второго — четвертого уровней, я младший. Но они все сошли с дистанции еще в детстве и уступили главенство мне. Главой Дома Вэнс по уставу, установленному императором, должен быть целитель, но они этого пути не выдержали.
— В смысле — не выдержали?
Мартин криво улыбнулся:
— А это тяжело — стать целителем. Вам, магам, проще, любой валун или стена — ваша мишень. И хреначишь ее ледяными копьями и огненными шарами, тебе ведь не обязательно тренироваться на живой мишени. А целитель не может тренироваться на неживом пациенте, понимаешь? Люди восторгаются нами, но мало кто понимает, через что проходит каждый из нас… Мы вот на собаках тренируемся. Ее ранят — а мне исцелять.
Меня аж передернуло.
— Кошмар… Им хоть наркоз дают?
— Пока да. На поздних этапах будет тренировка, максимально приближенная к реальным условиям. Раненое, бьющееся в агонии существо. Мне об этом и думать страшно, но избежать не выйдет…
В этот момент на центральной аллее притормозила машина, я вышел на боковую из кустов и помахал рукой полицейскому патрулю, с которым был также и целитель низкого уровня, тоже пацан по большому счету.
Дальше пошла вся канитель с протоколами и прочим. Когда с нерадивых грабителей сняли маски, Мартин узнал обоих: оказалось, официанты из университетского буфета.
— Вот стервецы, — зло бросил начальник патруля, — работу себе подобрали умно… И повод находиться в Заречье, и возможность изучить потенциальных жертв…
— Ага, — кивнул Мартин, — они знали, что я хожу вечерами через парк и не владею никакими боевыми техниками… В отличие от Реджинальда.
Полицейский задал мне серию закономерных вопросов — откуда и куда, как обнаружил, — но не спросил, как именно с ними расправился.
Под конец, уточнив мои данные, спросил:
— Вы можете назвать ваш уровень, сэр Сабуров? Необходимо для протокола.
— Первый.
Полицейский оторвал взгляд от блокнота и недоверчиво уставился на меня:
— Простите, как такое может быть? Как первый уровень может сделать… все это?!