Врагиня — да и только!
И ведь не объяснишь таким, что сам виноват! Нет, это кругом враги! И злой умысел.
— А ты их вообще близко знала?
— Ну…
Еще одна монетка развеяла остатки стыдливости.
— Было у нас… с Лидасом. Даже жениться хотели, но потом он к Танне ушел! Словно она намного красивее!
Яна скромно промолчала. Почему девушки часто не понимают — если и так есть молоко, мужчина не станет покупать корову? Но — упорно доятся… то есть дают до свадьбы. И часто остаются с носом, потому что мужчина пойдет за подвешенной морковкой, а не за надкусанной.
Нархи — ро в этом отношении проще, тут все по сговору, хотя иногда и сложнее. Если бы ее бросили перед свадьбой… Р — раш!
Только о Шете ей думать сейчас и не хватало! Ну‑ка соберись!
— и женат сейчас на этой Танне?
— И в страже работает. Сын у них, хороший такой мальчишка…
— а как бы поглядеть на них?
Ответом был подозрительный взгляд.
— да просто поглядеть. Даже разговаривать с ними не буду, если что. Просто убедиться, что живы — здоровы!
Подозрения были успешно развеяны то ли убеждениями, то ли еще одной монеткой.
— Ладно. Мне домой скоро…
— Вот и я бы…?
— Пойдем вместе, словно вы к нам, там и посмотрите, кана.
— А, да. А Льяна? С ними живет?
— Плоха она. Не встает почти…
— А Вериола?
— Так из дома уехала. Еще как отец умер, все ходила мрачнее тучи, а потом собралась и уехала.
Была б у Яны шерсть на холке — точно бы дыбом встала. И хвостом тянуло забить… след! Да еще какой след!
Вериола?!
Есть возможность…
Но надо узнать точнее! А еще — увидеть Льяну, Лидаса, понюхать их, чтобы потом проще было найти, может, Вериола им пишет — кто знает?
Хм — м… а кто в этой семье самое слабое звено в цепочке?
Танна?
Судя по этой девице, за пару монет та все расскажет. А потом доложит мужу и Льяне? Раш ее знает, тут посмотреть на человека надо.
Так что Яна осталась в 'Кабане' ждать. Сидела в самом темном углу, попивала ягодный взвар, грызла сухарики, не привлекая к себе особенного внимания. Ждала, пока не освободилась нужная ей служанка — и они медленно пошли вместе по улице. Ааша, которой было настрого приказано не попадаться никому на глаза, следовала за ними, прячась в тенях и подворотнях.
Узенькие улочки, корявые домишки… да уж. Как далеко это от поместья Аэлены, от ее ухоженного городского дома… как же они должны ее ненавидеть?
Но ведь она ничего не делала насильно! Ее поступки — только следствие. А, когда это кого останавливало?
Вот и нужный дом.
Обшарпанный, покосившийся, наполовину вросший в землю, крашеный в невнятно — коричневый цвет. Во дворе лежит куча всякого хлама… Яна фыркнула.