* * *
Прежде чем гость ушел, Макс выполнил свое обещание — или угрозу? — и повел Макби наверх показать трофеи Джули.
— Она и в самом деле добилась успехов, замечательная коллекция, — похвалил Макби. — Вы должны гордиться своей дочерью.
Он говорил честно. Стена была усеяна вымпелами, причем преимущественно красными.
Макс показал ему фотографию в рамке.
— Это она в тот день, когда я купил ей пони. Никогда не видел более счастливого ребенка.
«А я — более счастливого отца», — подумал Макби, глядя на сияющее лицо Макса на фотографии рядом с Джули. Он выразил восхищение и вернул портрет.
Когда они возвращались, Алан заметил еще рамку на стене. Только теперь в нее была помещена не фотография, а акварель. Она висела в коридоре, который уходил вправо от верхней площадки лестницы, и ее не было видно, когда они поднялись на второй этаж.
— А что это? — с интересом спросил Алан и без приглашения прошел по коридору, чтобы взглянуть поближе.
— Люблю акварели, — сказал он, вглядываясь в картину. — Что-то местное, да? Кажется, я даже знаю, где стоят эти камни.
— А, вот это? Местная достопримечательность, по крайней мере, так говорят.
— Вы сами рисовали?
— Да нет, конечно, ну что вы! — Макс похоже смутился. — Один мой приятель. Он тут держит паб. Я делал для него кое-какую работу, ну он и подарил мне вот эту картину. Мы, кстати, с ним в одном классе учились. Он всегда немножко рисовал, еще с детства, наш Мервин!
Мистер Кромби хлопнул в ладоши и потер их одна об другую.
— Ладно, командор, очень приятно было с вами пообщаться, но — труба зовет! Надо возвращаться на работу. Да и вам тоже еще с кем-то нужно встретиться.
Макби попрощался и ушел.
* * *
— Нимрод, можно сказать, член моей семьи, — с любовью сказала Винни. Она склонилась над котом и почесала ему шейку. — Во всяком случае, когда я с ним разговариваю, он мне отвечает, по крайней мере, на свой манер. В прежние времена меня бы за это сожгли как ведьму, Алан правильно говорит.
Винни как обычно была в своих мешковатых брюках, только на этот раз костюм дополнял желтый свитер. Она выпрямилась и отошла от окна, а Нимрод остался лежать на подоконнике в позе сфинкса. Он приоткрыл свой единственный глаз и посмотрел на них так, будто прекрасно понимал все, что здесь говорят, только не собирался никому отвечать.
— Он спит почти весь день, — рассказывала его хозяйка, — а ночи проводит на крышах или в поле. Не любит, когда его не выпускают на ночь и орет.
Мередит рассматривала кота, который выглядел так, словно сегодня провел особенно бурную ночь. Вероятно, он с удовлетворением вспоминал прошедшие события и чувствовал, что ночь прожита не зря.