– А? Что? – всполошился он. – Ты кто?
– Конь в пальто! – невежливо ответила я. – Ты что придуриваешься?
Разумеется, когда я попыталась встать, у проклятой раскладушки подломились ноги, и мы свалились на пол.
– Ну ты даешь! – громко сказал Слон. – Почему это ты на меня свалилась?
– Тише ты! – прошипела я. – Еще соседа разбудишь, он припрется…
– Кто – Кирюха? – рассмеялся Слон. – Да его теперь пушками не разбудишь! Слышишь рокот за стенкой? Так это его храп!
– Как-то по-морскому он храпит, – удивилась я. – А ванная у вас есть?
– Санузел прямо по коридору, – сухо сказал Слон, собирая раскладушку.
Я обрадованно потрусила по коридору, посетила и кухню, где напилась воды прямо из чайника. Горло больше не походило на русло пересохшего в прошлом году ручья, зато ужасно захотелось есть. В самом деле, когда я ела в последний раз? Дай бог памяти, это было… это было больше суток тому назад, позапрошлым вечером, да и то это была не еда, а так, закусочки в баре. Еще, правда, перепало мне супчика от симпатичного пещерного старичка, но это тоже было давно.
На кухне висели допотопные деревенские ходики с маятником, показывали они без пяти два. Поздновато для ужина и рановато для завтрака. Однако в животе урчало так, что иногда даже заглушало храп Кирилла за стенкой.
– Слушай, что ты тут шастаешь? – недовольно спросил Слон. – Третий час ночи, а она гуляет…
– И не третий, а всего только два! – запальчиво возразила я, указывая на ходики.
– А, они отстают на двадцать минут! – Слон махнул рукой и вдруг просиял. – Ты есть, что ли, хочешь? Так бы прямо и сказала! Мы-то поужинали…
– Не надо было девушку спаивать, – ворчливо заметила я, – сами-то вон какие здоровые, а я сутки не спавши…
– Вот, кстати, давай-ка рассказывай, что ты делала эти сутки!
Но я так выразительно уставилась на холодильник, что Слон понял свою задачу.
– И есть-то нечего, – сказал он, произведя ревизию холодильника и буфета. – Кирюха, когда выпьет, ужасно прожорливым становится… Вот, пельмени холодные остались…
– Давай уж! – вздохнула я.
Если вы думаете, что он выдал мне кастрюлю с холодными пельменями, то глубоко ошибаетесь. Этот эстет поставил пельмени греться, сам в это время протер стол, хотя он и так был чистым, расстелил на нем салфетку в мышках и зайчиках и положил приборы – вилку и нож. Видя мои недоуменно поднятые брови – кто же пельмени ест вилкой и ножом? – Слон положил рядом еще и ложку. Прямо как в ресторане, честное слово!
И только потом он вывалил варево в глубокую тарелку с синей каемочкой. Вилка, естественно, не понадобилась, поскольку пельмени превратились в кашу, но я была рада и такой пище.