В ослепительном свете прожекторов «Хойверги» выглядели просто огромными. Гигантские фюзеляжи военно-транспортных вертолетов едва умещались на оборудованных вертолетных площадках. Размах лопастей, двух композитивных несущих винтов, как вековые кроны, накрывал собой металлизированные авиадесантные корабли. Хвосты трех обещанных Роззелом «Хойвергов» как расплющенные, необычайного размера, акульи плавники смотрели в сторону «гриба» диспетчерской башни. Аппарели «Хойвергов» были опущены подобно пролетам трех параллельно построенных мостов. Снизу по ступенчатым скатам ловко взбирались егеря» коммандос», растворяясь в чреве военно-транспортных вертолетов.
Загодя стремиться к малому, означало не заложить в результат значительной форы. Прямое содействие, вплоть до неукоснительного подчинения являлось лучшей помощью в розыске высадившегося вражеского десанта. Не понимания а повиновения искал Валерий Самородов в каждом, кто вольно или невольно оказывался на пути его егерей. Количество неразгаданных тайн начинало нервировать, но экипировка, выправка и общий воинский вид «коммандос» внушал пехот-командеру непоколебимую уверенность в своих ребятах. Они умели так много, что беглецы должны были быть дьявольски находчивыми, чтобы упорхнуть из расставленных на них силков.
Крепкий, сухопарый и прямой, точно натянутая пружина, Валерий Самородов надежным хватом подтянулся к горбатой морде вертолета и развивая наметившуюся трещину распахнул, похожую на оттопыренные жабры, дверь кабины пилотов.
Люки были блокированы а аппарели наглухо задраены. В вертолетах уже возникло что-то, мощный посыл вибрации. Вторящим свирепым воплем зарокотали глушители выхлопа шести турбодвигателей. Легко, не горячась завращались лопасти, запекая на ветру губы тех обслуги, вытаскивающей тормозные колодки шасси. Несущие винты посверкивали, бешено вращаясь, пока не стали напоминать фрезу. Полнота и объемистость фюзеляжей уже не казалась столь очевидной. Турбодвигатели взревели еще яростней и тоненькая светящаяся стрелка поползла по экрану, показывая число оборотов двигателя. Качнулся руль направления, вертолеты будто повело в разные стороны, их пронзила сильнейшая дрожь и машины оторвались от своих площадок. Сигнальные огни «Хойвергов» поплыли, светясь ярко-оранжевым и голубым. Стрелка альтиметра быстро шла вверх. Они уверенно набирали высоту, поднялись над забором опоясывающим военно-воздушную базу, над пулеметными башенками вышек. И ярцая унеслись в распахнутые глаза ночи.
Вереница вертолетов таранила темноту. Лопасти перемешивали тьму, не давая небу отстояться и очиститься звездами. Хотя бы одну яркую точку, ориентир, как напутствие, напоминание, что не весь воздух взболтан и удушливо черен как угольный фильтр. И физическая тяжесть слепоты-явление постижимое но не понятное по причине гнетущей мистической сакральности великой иллюзии непроницаемости пространства.