Когда по улицам мимо домов затопали в ногу воинские подразделения, желающих героически сопротивляться не обнаружилось. Многие высыпали наружу, возбужденно переговаривались при виде длинных колонн панцирной пехоты и командиров на лошадях, обменивались мнениями, однако попыток загородить дорогу не делали.
Сотни проследовали до площади, остановились у ступеней храма, не доходя до огромных статуй прошлых и нынешнего императора, и замерли, с соответствующим шиком и грохотом поставив большие щиты на землю. К телеге с вином моментально выстроилась очередь. Очень скоро появились вездесущие мальчишки-торговцы, предлагающие свежий овечий сыр, плоские лепешки из пшеничной и ржаной муки. Кнехты в походе всегда рады свежей пище, и стоит она сущую мелочь.
– Напоминаю еще раз, – произнес Одрик, обращаясь к подъехавшим командирам, – за все платить. – Кто-то достаточно громко и тоскливо вздохнул. – Морды без весомой причины не бить, рук не распускать, баб без согласия в кусты не таскать, глупости не орать, пить в меру. – На этот раз отчетливо хихикнули за спиной. Ему не требовалось поворачиваться, чтобы проверить, кто и так в курсе. – График патрулирования обычный, – начнем с третьей.
– Почему моя? – возмутился сотник третьей сотни.
– А чтобы не думал, что я не слышу страданий. Пить станешь завтра. Если не уйдем.
– А можем? – осторожно спросил один из сотников.
– Мне самому надоело маршировать по грязи, и скорее всего просидим на месте, пока не подсохнет, однако готовыми надо быть обязательно. Поэтому отдыхайте, пока имеется время, а у кого много энергии и некуда девать – желательно найти чем занять.
Это все и без советов знали.
– Я поставил в известность вас, вы отдадите указания десятникам, и если они не сумеют донести до последнего обозника столь сложные мысли… – хорошо рассчитанная пауза, – …наказывать буду страшно. Вас, как прямых командиров, не обеспечивших выполнение приказа. Вычетами из жалованья.
– У-у-у-у, – дружно сказали сотники.
Отвечать за каждого кнехта им не хотелось. Без одного-двух придурков никогда не обойдется. Грабеж и насилие карается смертью, и это все твердо выучили. Сон на посту тоже заканчивается петлей, без разговоров. Некоторым везло – их, не будя, отправляли на беседу к богам. Клинком.
За некоторые проступки достаточно порки, за другие милосердие отсутствует. Один такой мог подвести всю сотню, и это без долгих объяснений ясно. Тело потом оставляли у дороги, чтобы каждый видел и осознал причину и результат. Другое дело вне строя напиться. Вроде в порядке вещей. На худой конец, по жалобе получит свое. Командиры при чем, они за ручку каждого водить обязаны и нос вытирать?