— Что делать будешь? — спросил Сеиф, когда Козма вернул ему камень.
— Отрежу Ги руку. Иначе умрет.
— Да? — удивился туркопол. — Можно мне смотреть?
— Любишь кровь?
— Я видел, как человеку отрезают голову ножом, видел, как отрубают, — стал перечислять Сеиф. — Видел, как разрывают на куски лошадьми, как отрубают руки и ноги. Но никогда не видел, как живому отпиливают руку.
— Смотри! — пожал плечами Козма. — Если хочешь… У тебя есть что-нибудь крепче вина?
— Сикер!
Сеиф пошарил в другой седельной сумке и достал глиняную баклагу в кожаном чехле.
— Крепкий?
— Когда пьешь — во рту горит! — довольно улыбнулся туркопол. — А голова становится совсем дурной. Зато ночью не холодно и весело идти на врага. Пробуй!
Козма зубами вытащил кожаную пробку, глотнул и сразу закашлялся. Сеиф довольно ощерил зубы.
— Арабы называют его «алкогол». В нем можно растворять даже камни.
— Можно я возьму для него? — Козма указал на Ги. — Ему надо выпить перед тем, как я отрежу руку. Потом я верну баклагу.
— Бери совсем! — махнул рукой Сеиф. — У меня еще есть. Мы взяли много добычи.
— Вы вчера полдня хоронили убитых врагов, — сказал Козма, пряча баклагу. — И в первый раз на дороге тоже хоронили… Господин был недоволен, теряли время, но вы настояли. Почему?
— Человека нельзя бросать на земле. Аллах запрещает. Каждый мусульманин в любую минуту должен быть готов к смерти, поэтому носит с собой свой гроб, — Сеиф коснулся рукой чалмы на голове. — Нужно просто размотать ее и получится саван. Завернул в него мертвого и похоронил.
— Но убитые были твоими врагами!
— Мертвый — уже не враг. Он человек, которого нужно хоронить, — упрямо сказал туркопол. — Врагами могут быть только живые.
— Как получилось, что мусульманин воюет на стороне христиан с другими мусульманами?
— Мусульмане всегда воевали между собой, — пожал плечами Сеиф. — Это было до того, как франки пришли в Сахель, это будет, когда они отсюда уйдут. Франки между собой тоже воюют… Я служу Зародьяру шесть лет и доволен своим господином. Он строг, но очень щедр, — Сеиф довольно посмотрел назад, где скакал табун захваченных после ночного побоища лошадей. Многие несли на спинах вьюки. Табун со всех сторон охраняли туркополы. — Арабский эмир забрал бы у меня половину добычи, а Зародьяр отдал все. За шесть лет я накопил немного золота, когда продадим добычу, у меня его будет достаточно, чтобы купить себе плодородной земли в Сирии или Персии, сдать ее земледельцам и жить богато до старости.
— Ты хочешь покинуть Зародьяра?
— Господин сказал, что мы можем уйти, после того, как вернемся в его замок. Но я еще не решил. Ты возьмешь меня на службу?