Ещё с полминуты Бенжи смотрел, как петляет между торчащих бетонных плит похожий на огромного сенокосца пилот, а потом пошёл в другую сторону, к людям.
***
Когда он добрался до космопорта, было уже совсем темно.
Снаружи космопорт щетинился целой серией турникетов. Ни билета, ни лётного жетона у андроида не было, поэтому он равнодушно прошагал мимо центрального входа и направился к входу служебному.
Дверь служебной проходной, выкрашенная в кирпично-коричневый, была закрыта на обычную магнитную защёлку, а на стене, над дверью, под решётчатым колпаком сиротливо горела маленькая галогеновая лампочка.
Бенжи огляделся в поисках распределительного щита и, усмехнувшись про себя человеческой беспечности, обнаружил его оставленным без замка, - под заделанной заподлицо с серой стеной серой металлической крышкой.
Он поднял крышку, пару секунд буксовал, определяя принадлежность рубильников, а потом, так и не разобравшись в схеме, вывернул их все, - один за другим, прямо с подходящими к ним проводами.
Лампа над дверью погасла.
Бенжи потянул на себя дверь, шагнул, и оказался внутри, во мраке.
Выставив перед собой руки, он нащупал служебный турникет, недолго думая, перемахнул через него и двинулся вперёд, по невидимому в темноте узкому коридору.
***
Звук возни во тьме возник так неожиданно, что будь он человеком, он бы подпрыгнул.
Бенжи дёрнулся в сторону, вжался в стену и прислушался: откуда-то прямо у него из-за спины донеслись глухое мычание и шорох. Андроид сунул руки за спину, нащупал, не поворачиваясь, за собой какую-то дверь и впервые в жизни пережил ощущение дежавю.
Тогда, в Лимерике, во мраке он пел.
Он повернулся, приоткрыл дверь, порылся в памяти, нашёл что-то сентиментальное и засвистел.
Отражённый от окружающих стен свист нарисовал ему густые штабеля коробок до самого потолка, заставленные непонятными предметами стеллажи и лежащего на полу в странной позе маленького, похожего на гидроцефала, спелёнутого скотчем гномика.
Первая мысль, пришедшая Бенжи в голову, была о контрабанде, вторая - о складе.
Он чертыхнулся и полез внутрь.
Мэтт, Ая и маленький морф сидели в самом конце зала ожидания космопорта в крохотном баре на три столика. В баре было сумрачно и холодно.
Мэтт восседал на высоком трёхногом барном стуле, ел большой ложкой посыпанное шоколадной крошкой мороженое и думал о том, как начинаются и чем должны заканчиваться всяческие истории.
- С ним не произойдёт ничего страшного, - словно читая его мысли, сказал маленький белокурый мальчик. - Хотя бы потому, что машины не умеют бояться.