Молодая женщина машинально убрала волосы за ухо.
– Я не знаю Ингемара, но Нора училась в школе в одном классе с моей младшей сестрой, в Густавсберге. Она бывала у нас дома. – Волосы снова упали ей на лицо. Ловиса вернула их на место и опустила глаза. – Я жалела Нору, – добавила она тихо.
– И почему же? – спросила Анника.
Ловиса колебалась какое-то мгновение.
– Она заикалась.
– В самом деле? – спросила Сабина удивленно.
Ловиса взяла булочку и откусила от нее маленький кусочек.
– Она с помощью тренировок избавилась от заикания, – пояснила Ловиса. – И сейчас его совсем незаметно.
Сабина выглядела по-настоящему ошарашенной.
– Но почему ты никогда не рассказывала об этом?
– Мы потом переехали в Салтис, и я встретилась с ней только здесь.
Ловиса откинулась на спинку дивана и скрестила ноги, явно готовая к новым вопросам. Анника внимательно посмотрела на эту молодую женщину. Она была такая же худая блондинка, как и другие, с кольцом, в котором сверкал крупный бриллиант, на безымянном пальце левой руки и, судя по всему, с настоящим «ролексом» на запястье.
– Вы общаетесь сейчас?
– Очень редко.
– Где, по-твоему, она может быть?
Ловиса теребила пальцами мочку уха, что выдавало волнение.
– Понятия не имею. Что мы, собственно, знаем о других?
Сабина заерзала на своем месте, возможно, ей не нравилась сама мысль, что она не в курсе событий жизни соседей.
Анника зашла с другой стороны.
– Кому-нибудь из вас известно, как она познакомилась со своим мужем Ингемаром?
– У них ведь ужасно большая разница в возрасте, – вставила Сабина. – Он вроде бы на двадцать лет ее старше.
– На восемнадцать, – уточнила Тереза и впилась зубами в булочку.
– Нора была молодой, когда они поженились, не так ли? – спросила Анника. – Еще совсем юной?
Никто ничего не сказал, но Анника знала ответ. Нора и Ингемар поженились в тот год, когда Норе исполнилось девятнадцать, 25 мая, как раз в период избирательной кампании Ингемара в риксдаг.
– Значит, дети семейства Лерберг не ходят в детский сад, – констатировала она, меняя тему. – Нора где-то работает?
– Нет, – ответила Сабина, – ведь ее муж политик, христианский демократ. По его мнению, жена должна быть прикована к плите, рожать детей и заботиться о доме и муже.
Терезу явно задели ее слова.
– Человек может сам решить, находиться ему дома с детьми или нет, – сказала она.
Сабина потянулась.
– Само собой, – кивнула она. – Я определенно за свободу выбора внутри семьи, но, на мой взгляд, странно, когда современные люди отказываются от возможности развиваться.
У Терезы выступил на щеках румянец.