– Прежде чем мы дадим согласие на сотрудничество и твое дальнейшее освобождение, ты должен ответить на несколько вопросов, – деловито начал Гон Джу через своего фантома. – По моим сведениям, лично у тебя скопились в пяти хранилищах вне этой страны произведения искусства и предметы старины глубокой. Где они конкретно и как их оприходовать в рабочем порядке?
Отвечать Фамулевич не спешил, с минуту выдерживал паузу, лихорадочно размышляя и прикидывая грядущие потери. Но понял, что свобода в ранге миллионера в любом случае лучше заточения в ранге миллиардера, и вполне радушно улыбнулся:
– Вообще-то я собирался передать сей дар Ивану Федоровичу в момент своего освобождения. Но раз такая спешка и ради этого ко мне в гости прибыл из далекого Китая такой уважаемый человек, – нотки язвительности все-таки прорезались, – то обойдусь без щедрого сюрприза своему спасителю. Только сразу замечу, хранилища у меня лишь три, больше ничего накопить и припрятать не успел.
После чего довольно внятно и четко указал адреса и перечислил все условия изъятия реликвий, отложенных на черный день. На знакомого ему фантома, представляющего интересы Загралова, старался при этом не смотреть. Мол, «…совесть моя чиста, я откровенно рассказывал обо всем, о чем меня спрашивали. А про что забыли спросить… не обессудьте! Я и сам забыл напомнить».
Нормальные человеческие слабости. Всем близкие и понятные.
Но его еще только начали прессовать. Слово взял Свифт:
– Лет пять назад ты вместе с Бубенчиком и Тузом Пик умудрился довольно подло увести у меня из-под носа многомиллионный контракт. И тогда же было скуплено посредством обмана сразу три весьма нужных мне театра на Американском континенте. Требую все это вернуть законному владельцу.
На это требование пленник вообще откликнулся чуть ли не с радостью:
– Да ради бога! Для вас, уважаемый Леон, все, что угодно! Запоминайте пароли и начинайте немедленно все процессы переоформления на вас. Подпишу с удовольствием, зная, что объекты попадут в умелые руки.
– Как это ни прискорбно, но господин Леон тоже умер… – грустно вздохнул фантом и тут же деловито добавил: – Но всеми его делами занимается племянник Свифта, Курт Свифт. Вот он и примет от вас подписанные дарственные и сопутствующие им накладные расходы.
– Как же, как же! Скорблю со всем пониманием! – закивал Адам головой, скорбя, конечно, не по усопшему, а по своим тающим заначкам. – Кстати, не стесняйтесь! Говорите, чем еще может вам помочь старый, ограбленный еврей?
При этом он с полуулыбкой вновь уставился на представителя Апостола. Тот солидно кашлянул и важно, с расстановкой, начал объяснять: