Сахаров при виде меня не удивлен и не рассержен — видимо, был уверен, что приеду именно я.
— Оставьте нас вдвоем, товарищи, и подождите в коридоре, — обращаюсь я к двум парням в штатском, которых мы с Галкой видели с капитанского мостика.
— Что за детские игры? — спрашивает Сахаров, когда мы остаемся одни.
— Это не игра, а операция по задержанию государственного преступника. — Тон у меня официален и строг.
— Есть уже ордер на арест? — ухмыляется Сахаров. — Покажи.
— Это не арест, а задержание гражданина Сахарова по подозрению в том, что он не то лицо, за которое себя выдает.
— Так ты же не в милиции работаешь, Гриднев.
— Дело гауптштурмфюрера Гетцке проходит по моему ведомству, Сахаров.
— Партбилетом рискуешь.
— Ничуть. Нарушения процессуальных норм не будет. Твердо надеюсь, что буду иметь все основания просить прокурора о превращении твоего задержания в арест. Впрочем, — добавляю я, подумав, — можно и вообще обойтись без задержания. При одном условии.
Сахаров явно заинтересован.
— При каком?
— Если ты добровольно вернешься со мной на теплоход и откажешься от каких-либо попыток покинуть его до Одессы.
— А если не откажусь? Пока я свободный гражданин.
— Тогда я задержу тебя при первой же попытке уехать из города и в Батуми и в Новороссийске с последующим этапированием в Москву. Твердо обещаю тебе это. Запомни.
— Шантаж?
— Зачем? Вполне разумное предложение. Тебе, как игроку, явно выгодное.
— Ты же не играешь.
— Конечно, нет. Просто жду возможности создать все условия для законности твоего ареста.
— А если не дождешься?
Я развожу руками, стараясь подчеркнуть огорчение.
— Тогда твое счастье. Вернешься в Москву к своим арбатским пенатам.
Сахаров молчит, долго думает, поджав губы, потом с явным удовольствием (как это у него получается, не понимаю) лениво потягивается и говорит:
— Есть смысл согласиться, кавалер Бален-де-Балю. Считай, что предложение принято.
И мы выходим вместе, как два вполне расположенных друг к другу спутника по морскому пассажирскому рейсу. Торадзе и Гавашели исчезают, а Лежава и Нодия, видимо, следуют за нами: должны, хоть даже я их не замечаю. Отменные следопыты.
Уже выходя из лифта, решаюсь сыграть. Полузакрыв глаза, прижимаюсь к стенке и тяжело вздыхаю.
— Что с тобой? — спрашивает Сахаров.
— Сердце, — выдавливаю я с трудом, — по-ша-лива-ет… — И еще раз вздыхаю, приложив руку к груди.
— Я провожу тебя до каюты, — говорит он.
Я, молча кивнув, соглашаюсь. Он доводит меня до двери, но, прежде чем открыть ее, я шепчу:
— Не вздумай удрать. Как бы я сейчас ни чувствовал себя, тебе все равно не уйти. Возьмут тут же у трапа. Я не бросаюсь словами, ты знаешь. А за помощь спасибо. — И, открыв дверь, хрипло говорю удивленно встречающей меня Галке: — Валидол!