– Я уже шесть лет как на пути исправления.
– Раскаялись, наверное?
– Почти сразу, гражданин начальник.
– И я вам верю, – рассмеялся Степан Андреевич; разговор явно доставлял ему удовольствие. – Мы ведь с вами почти земляки, я тоже из Сибири, круглый сирота, воспитывался в детдоме. Мы мальчишками обожали рассказы о Гражданской войне. А знаете, кто был мой любимый герой?
– Никак нет, гражданин начальник.
– Белый офицер, выдававший себя за красного комиссара. И знаете, его так никто и не поймал. Наверное, до сих пор где-то скрывается. Представляете?
– Чего только не придумают, – сказал седой зэк, потому что Степан Андреевич ждал его реакции.
– А вот бы его разыскать, – мечтательно произнес лейтенант. – Если послать запросы, куда следует, например, в вашу деревню, выяснить детали, сопоставить факты…
– Вы же не подозреваете меня, гражданин начальник?
– Ну что вы! Даже если бы я просто это предположил, без всяких улик, вам бы грозил следственный изолятор первого района до выяснения обстоятельств. Время сейчас военное, письма идут долго, вряд ли бы вы смогли пережить такую суровую зиму в изоляторе.
– Хорошо, что вы не предположили, гражданин начальник. Как я могу укрепить вашу уверенность?
– Мне нравится, как вы быстро все схватываете. Действительно можете. – Степан Андреевич, выражая полное удовлетворение от беседы, откинулся на спинку кресла. – Бригада, куда вас так поспешно записали, вызывает у нас повышенный интерес. Разумеется, мы в курсе всех ее действий, но некоторые моменты, особенно те, что касаются ее руководства, требуют некоторой ясности. Я надеюсь узнать об этом побольше. Понимаете?
– Постараюсь сделать все от меня зависящее. А какого рода информация вам особенно будет интересна?
– Я рад, что мы договорились, – кивнул Степан Андреевич. – Вы слышали уже, должно быть, о проверке из Москвы? Их интересует смерть начальников снабжения. Следователь вряд ли чего найдет, но это к делу не относится. Рассказывайте мне все, что услышите об убийствах бритвой, о тех, кто отдает такие приказы, зачем они это делают, если узнаете, конечно. Ого! Отбой уже отыграли, пойдемте скорее, мы оба опаздываем. Я вас подкину до лагеря.
Седой зэк глубоко вдохнул пьянящий ночной морозный воздух. Они сели в машину и быстро добрались до лагеря.
– Мы с вами свяжемся, – бросил на прощание Степан Андреевич, и автомобиль уехал.
Неблизкой дорогой через лагерь седой гадал, как лучше ответить на вопрос новых товарищей, что он делал в политотделе. Наконец, решил рассказать полуправду: мол, Степан Андреевич заподозрил в нем бывшего белого офицера, но ему удалось его переубедить. Мороз слабел, небо закуталось бледными низкими облаками, предвещавшими снег. Ночные побудки бригаде Берензона вряд ли грозили, и седой предвкушал сон в теплом помещении на настоящем постельном белье.