— Да, — разглядывая странную пару со смесью недоумения и изумления, ответил Киосим.
— Замечательно, — осклабился Касс и одним стремительным движением вырвал из книги страницу.
— Что вы делаете?! — с расширившимися от ужаса глазами воскликнул нунт. — Это же святотатство!
— Это доказательство, — Касс скрутил листок в трубку и спрятал за пазуху, потом, мгновенно схватив Ли, перебросил через плечо и потащил к выходу.
— Отпусти меня, орочий зад! — Оливия гневно ударила его по спине. — Чтоб тебя стадо троллей имело во всех позах, чтоб ты в дерьме коровы утонул, чтоб на тебя гоблин сел и забыл встать.
— Я тебе рот с листьями грыжника вымою, если ты не заткнешься! — Касс спустил Оливию на пол и выкрикнул ей в лицо: — Понятно?
Ли размахнулась головой для удара, но дель Орэн мгновенно отклонился, и она, потеряв равновесие, больно стукнулась лбом о его грудь.
— Убьешься, дура, — вернув Оливию на плечо и быстро покидая здание ратуши, прошипел злющий Касс.
Он нес ее и проклинал Магрида, Всевидящего, Эреба, себя, а больше всего своего дальнего предка Мерлина за то, что по его вине мужчины рода Оттон вот уже столько веков не хозяева ни своему сердцу, ни своей судьбе. И он не представлял себе, что будет делать дальше. Как собирается жить с женщиной, которая кроме ненависти и отвращения к нему больше ничего не испытывает? Жить?! Какая жестокая насмешка!
Теперь, когда он научился жить без Эории, Всевидящий отмерил ему так мало. А готов ли он был умереть? Три года назад он искал смерти. С голыми руками бросался на мечи людей Райверена и этими же руками рвал врагов на куски, упиваясь собственной яростью и злобой, и Кассу было все равно, когда та его часть, что принадлежала темным эгрегорам, брала верх над тем, что в нем оставалось от человека. Когда его тени выползали наружу и резали, ломали и крушили, заставляя обитателей его замка до утра прятаться в подземелье и запираться в комнатах, пережидая вспышки его гнева. Ему нравилось жить в этом безумии. Оно глушило боль. Забивало её под пол. Вырывало её уродливую руку, тянущую к его горлу свои цепкие пальцы. А следом за безумием пришла пустота, холодное безразличие и отрешенность.
И Магрид воспользовался его слабостью. Подло и вероломно вставил ему нож в спину. И это сделал человек, которого он любил как отца, мудростью и мужеством которого восхищался, в чью идею объединения земель и сохранения мира поверил, и за кем пошел, ни секунды не сомневаясь и не сожалея!? И вот теперь, удовлетворив его придурь, он женат и почти покойник. Потому что жить осталось ровно год, если, конечно, его новая жена не доконает его своими выходками раньше. Возможно, забери он ее тогда, был бы шанс что-то изменить.