– Бедные ублюдки, – сказал Макрон, глядя на длинную полосу берега, покрытую галькой.
Справа по снегу и льду брели отставшие от колонны голодные и изнуренные раненые. Несколько центурионов и опционов шагали вместе с ними, стараясь их подгонять; некоторых приходилось бить, чтобы они прибавили шаг. Однако часть солдат утратила силы и волю; они просто сидели на земле, глядя в пустоту. Их перестали волновать приказы или угрозы центурионов.
Но не они вызвали жалость Макрона. Он смотрел на ряды трупов, сложенных на гальке среди обломков разбитых кораблей, вывозивших раненых в безопасное место. Пробитый в нескольких местах корпус выброшенного на скалы и лежавшего на боку боевого корабля соседствовал с целыми частями других кораблей, вынесенных на мелководье.
– Должно быть, они попали в шторм, а потом их выбросило на берег, – проговорил Катон. – Ты прав, бедные ублюдки. У раненых и матросов не было ни одного шанса. Но я сомневаюсь, что, будь они сейчас с нами, их положение было бы намного лучше.
Прошло два дня с тех пор, как они заманили в ловушку слишком нетерпеливых варваров. С тех пор снегопад не прекращался, и на их пути возникали бесконечные сугробы, существенно замедлявшие движение войска. К счастью, снег мешал и врагу, который теперь даже не пытался атаковать римлян – друидов пока устраивало преследование. Лишь иногда конные варвары нападали на отставших солдат или небольшие группы, которые оказывались слишком далеко от основной колонны, чтобы попытаться добыть какое-то продовольствие в деревушках и на соседних фермах.
Местные жители бесследно исчезли вместе со всеми ценностями и зимними запасами пищи. Катон догадывался, что их заставили забрать с собой все или приказали надежно спрятать – что было совсем не сложно с учетом снегопадов, – или просто уничтожить. Все припасы римлян закончились, бо́льшую часть мулов забили, и тропа, по которой прошла армия, была усеяна брошенными повозками, фургонами и снаряжением – многие легионеры так устали и отчаялись, что их уже не волновала судьба, ждавшая их при встрече с варварами. Из десяти тысяч легионеров, имевшихся в распоряжении Квинтата в начале кампании, осталась едва ли половина – так выходило по подсчетам Катона. Сказывались потери от сражений, голода и болезней.
Однако солдаты арьергарда держались хорошо в последние два дня – главным образом благодаря железной воле своего командира. Более двухсот легионеров Макрона продолжали маршировать под своим штандартом, и в распоряжении Катона оставалась сотня конных «воронов» и почти столько же пеших. Префект не позволил солдатам растягиваться в цепочку вдоль берега – легионеры Макрона шагали колонной, «Кровавые вороны» вели своих лошадей на поводу по флангам, чтобы дать им возможность отдохнуть и избежать потертостей кожи под седлами.