– Не быстро, а очень-очень медленно. Преступно медленно, по-моему. Но если тебе хочется, первую ночь проведем у тебя.
– Ура! – обрадовалась Тина, – И еще – у меня Клава не любит быть одна. Плачет. Она нервная. Боится, что ее бросят.
– Тем более – едем к тебе. Я, кстати, тоже нервный. И тоже боюсь, что меня бросят. Учти это.
– И я нервная, – вздохнула Тина.
– Видишь, как совпало, – радостно подытожил Сеня, – Кругом одни нервные. Подходим мы все друг другу нереально!
Ночь они провели без сна. Ни он, ни она не могли поверить, что наконец вместе. Поэтому приходилось все время доказывать друг другу, что все происходящее сейчас между ними не сон, не бред, не глюк.
– Моя! Моя! Моя девочка! – повторял Сенечка.
Тина боялась произнести хоть слово. Страшно было что-то разрушить. То, что происходило, свалилось на нее настолько внезапно, что не могло приниматься ею за явь. Мужчина рядом с ней был тем самым любимым, с которым они жадно целовались и даже провели рядом целую ночь в невинных объятиях. Это был тот самый Сенечка. И – совершенно другой. Взрослый и жадный, требовательный и берущий. Он действительно дождался своего и брал то, что ему принадлежит по праву.
– Моя! – говорил он.
Он не спрашивал, хорошо ли ей, приятно ли, не устала ли она. Конечно, ей хорошо. Им хорошо. И не может быть иначе.
– Я до тебя дорвался, – сказал он под утро, – Измучил, да?
– Нет, – шепнула Тина, задремывая, – Не измучил.
– Легкой жизни не жди. Нам свое надо наверстать, – заявил ее мужчина.
– Не жду.
Тина прижалась к нему боком изо всех сил.
– Уверена, что не устала? – дотронулся он до нее горячей ладонью.
И она тут же проснулась и почувствовала, что не устала совсем.
– Уверена, что нет.
– Тогда продолжаем разговор. До полного изнеможения.
Проснулись они после одиннадцати от того, что Клава с урчанием лизала их пятки.
– Ох, батюшки, – запричитала по-бабьи Тина, – Клавка-то не погуляла еще! Бедная.
Так наверное стонали бы женщины в русских селеньях, если бы случайно оказалось, что Буренка не доена, куры не кормлены.
Она попыталась вскочить, но Сенечка велел ей отдыхать. Он вполне мог выгулять Клаву.
– А вдруг она тебя испугается? – предположила Тина.
– Всю ночь не боялась, а теперь опомнится? Она не дура. Все понимает. Лежи, мы сейчас.
Тина лежала и думала, что все-таки ей все приснилось и что сейчас, утром, которое мудренее вечера, все будет иначе. И не получится никакой свадьбы. И – зачем она? Только лишние потрясения, больше ничего. Взрослые люди, а вели себя, как дети. Мечтали о несбыточном и ненужном.
Сеня вернулся и быстро улегся рядом.