Синклер не ответил ей, и Женевьева снова повернулась к сцене. К ее удивлению, мужчина, смиренно склонив перед партнершей голову, подал ей кнут.
Женщина гордо расхаживала по сцене, хлопая кнутом по своим сапогам, пока двое добровольцев из числа зрителей, положив мужчину на раму и раздвинув в стороны его руки и ноги, пристегивали его наручниками. Потом женщина повернулась и что-то сказала своему партнеру, однако Женевьева не расслышала, что именно. Мужчина ответил ей, и женщина засмеялась. Отступив назад, она согнула кнут пополам и снова ударила им по своим сапогам.
Мужчина вздрогнул, ожидая, что этот удар обрушится на него. «О-о-о!» – испуганно выдохнули зрители в едином порыве. Женщина остановилась и осторожно погладила кнутом упругие ягодицы партнера. И снова мужчина вздрогнул, ожидая удара. В зале было тихо, как в театре во время представления. «Собственно говоря, это тоже своеобразный театр», – промелькнуло в голове у Женевьевы.
В третий раз кнут опустился прямо на мужчину, оставив на его мускулистой спине ярко-красную полосу. Он вздрогнул всем телом, и рама, к которой он был привязан, тоже затряслась. Мужчину ударили еще три раза. Каждый удар оставлял длинную прямую полосу на его теле.
Потом рама начала медленно вращаться, чтобы публика смогла рассмотреть несчастную жертву. Женщина шла следом за ней. При каждом ударе бёдра мужчины сотрясались, словно он дрожал от страсти, занимаясь сексом. Женщина же, войдя во вкус, осыпала его ударами. Женевьеве показалось, что экзекуция доставляет жертве истинное наслаждение. Мужчина возбудился. Его член торчал, как копье, выпирая из короткого шелкового мешка. Однако когда мужчина начал просить партнершу, чтобы та больше его не била, его голос звучал очень уж неуверенно.
Синклер допил свой коктейль. «Трудно сказать, нравится ему фантазия, которую сейчас разыгрывают для нас на сцене, или нет», – посмотрев на него, подумала Женевьева. У нее самой действо вызывало двойственные чувства. Смогла бы она вот так же отхлестать Синклера? Ей было бы неприятно унижать его в присутствии посторонних, да он бы и сам не захотел этого. «А если бы мы остались наедине? Смогла бы я сделать это? Не знаю. Не могу сказать наверняка». Это означало бы, что она должна занять лидирующую позицию. Перестать исполнять чужие желания, заставить партнера ей подчиняться. Если они с Синклером поменяются ролями и она займет главенствующее положение, это будет противоестественно. Хотя многим мужчинам нравится, когда ими управляют женщины. Их это очень возбуждает.