Как автор хочу отметить, что представленные фрагменты интервью и стенограммы не смонтированы, пунктуация и орфография сохранена. Вот не давали покоя ему «Икарусы» — это точно.
Что ж, вернемся пока в зал суда. 10 августа 1990 года было зачитано обвинительное заключение. Чтение заняло около 40 минут. В заключении была изложена версия следствия о событиях в Центральном доме литераторов.
— Подсудимый, вам понятно обвинительное заключение? — спросил председательствующий.
— Непонятно, — ответил Осташвили.
— Что именно вам непонятно?
— Начнем с самого начала, — сказал Константин Владимирович. — Мне абсолютно все неясно. Я ничего не понял, ни с чем не согласен, все это абсурд.
Впрочем, Осташвили отказался изложить и свою версию произошедшего, и тогда были зачитаны его показания на предварительном следствии. От них он тоже отказался — вначале на одну треть, потом наполовину. Мотивировал он это оказанным давлением и тем, что вообще не понимает, зачем это все подписал. Как потом выяснилось, в деле была приложена справка из наркологического диспансера, из которой следует, что Осташвили зарегистрирован в качестве хронического алкоголика второй степени. Возможно, это снимает вопрос о непонимании им подписанных показаний.
13 августа состоялось очередное заседание. Как вспоминает Марк Дейч, журналист радио «Свобода»: «Кажется, Осташвили и его защитники решили сделать все для того, чтобы суд над ним превратился в наказание для нас: похоже, мы приговорены к пожизненному судебному заседанию».
С утра судебная коллегия приготовилась к допросу свидетелей. Но не тут-то было. Защитник Побезинский заявил ходатайство о возвращении дела на дополнительное расследование. После перерыва должен был состояться допрос следующего свидетеля, однако и этого не произошло. Осташвили почувствовал себя плохо, и его увезли в карете скорой помощи в связи с приступом стенокардии. Чем был вызван приступ, неизвестно, но перед этим Константину Владимировичу дали почитать газету «Московский комсомолец», в которой было опубликовано большое интервью Дмитрия Васильева, где тот, в частности, говорил: «Парадокс, что честь России пытается «защищать» даже не грузин, а, как мне сообщили, простите, чуть ли не еврей, именующий себя грузином. Он настоящий провокатор».
На предыдущем заседании защитник Александр Побезинский — тот самый, что с высшим образованием и окладистой бородой (так представлял его Осташвили), — заподозрил председательствующего в обвинительном уклоне процесса. И давлении на свидетелей. Вот как раз на давлении следует остановится. Беседа, о которой пойдет речь, была записана на Валовой, в штабе «Памяти» Дмитрия Дмитриевича Васильева. Именно его голос уверенно звучал на пленке громче всех.