— В Стеньку Разина поиграть захотелось? Для чего? Так ведь тот же самый Стенька вон когда жил! Да и у него хотя бы цель была нормальная — сделать людям жизнь полегче… А у вас какая цель — стравливать и науськивать друг на друга?
В глазах главного редактора блеснула искорка интереса, и он охотно ответил:
— Да вас с «православными» и стравливать не надо — вы и так готовы порвать друг друга за одни лишь взгляды. А вашему любимому Стеньке, если историю читали, вовсе не народного блага хотелось, а в цари пролезть. Его призывы — всего лишь способ заманить под свои знамёна побольше простачков с косами и дубинами и направить их лбами закрытые ворота прошибать. Всё в истории гораздо проще и грубее — любые громкие слова и намерения это только ширма, прикрывающая обыкновенное скотское желание урвать кусок пожирнее и перегрызть горло тому, кто на него тоже рот разевает! Ничего за столетия не меняется, и других целей не бывает.
— Но мы же в цивилизованном обществе живём, можно уже и без убийств обойтись!
— Обойтись?! — Голос главного загрохотал по кабинету. Он, кажется, развеселился не на шутку. Видимо, я несколько оживил редакционную тишь да скуку. — Как обойтись, если взамен этого пока ничего не придумали? Грубая сила и напор — лишь они всё решали. Доброта и человеколюбие? Вздор, выдумка для слабых духом. Вариант убогого существования для тех, кто мог только отсиживаться в собственных ракушках… Тем же, кто убивал больше других, всегда доставались самые жирные куски и ордена на грудь. Потому что все знали на собственном опыте и на горьком опыте дедов, а не на разглагольствованиях таких вот утопистов, как вы, что по-настоящему новое лишь в муках да на крови рождается. То, что предлагаете вы, — это не прогресс, а как раз наоборот. Революцию последнюю вспомните — хоть и хиленький в итоге результат получился, зато как сознание у людей поменяла, а? То-то и оно!
— Революций вам захотелось! — пуще прежнего завёлся я. — Брата на брата натравить, полстраны в войнах перебить да голодом выморить, храмы свои же православные в свинарники превращать, а уж нас, евреев, и вовсе как собак на фонарных столбах вешать?!
— Ах, вот вы про что, — снова развеселился редактор. — Ну, с евреями проблем как будто нет. Живите себе на здоровье, вас и так тут раз-два и обчёлся. Не нравится — знаете, в какую дверь стучаться. — И тут же ехидно прибавил: — У нас, кажется, по конституции все национальности равны. Если эти национальности сами на конфликт не нарываются.
— Вы что, не понимаете или понять не хотите?! — окончательно разъярился я. — Да не в евреях дело! Мы как раз сегодня для определённого рода публики не цель, а только средство. Тому, кто задумал все эти провокации в городе, глубоко плевать и на евреев, и на русских. А что ему нужно — и дураку понятно!