— Ого! — Редактору определённо понравилось доводить меня до белого каления. Он сейчас очень напоминал ленивую сытую кошку, которая решила поиграть с мышкой. — Молодой человек, оказывается, мыслит категориями и способен обобщать разрозненные факты до концепций. Прямо-таки Спиноза! Только философ-то вы хреновенький, откровенно признаюсь. Может, кое-что и верно угадали, да что из того? Разве кому-то по силам что-то изменить? А уж к вашим призывам и вовсе никто не прислушается. Зачем вы сюда пришли? Со мной поболтать, уму-разуму поучить? Так учтите, пока я добрый, я с вами болтаю, а как мне надоест, выгоню вас взашей и извинения не попрошу…
Крыть его действительно было нечем. Но и сдаваться не хотелось. Погибать — так с музыкой. Мной овладело какое-то ледяное спокойствие, на ум приходили лишь дурацкие книжные штампы, но это, как ни странно, в иной обстановке произвело бы положительный эффект, а тут уж и не знаю:
— Если вы порядочный человек, то должны понять, какой вред принесёт ваша статья. Я пока не знаю, что в ней, но не сомневаюсь, что она является закономерным продолжением всей этой серии провокаций. Чего вы этой статьёй добиваетесь? — Тут я вспомнил пьяненького мужичка в сквере. — Чтобы народ за косы и топоры взялся? Нынешнее руководство в стране вам не подходит? Да, вам вообще никто не подходит! Или вы решили, что сумеете на чужих костях выехать? Вам же первым, как подстрекателям, не поздоровится. Стеньку Разина в итоге казнили!
Редактор ничего не ответил, но глаза отвёл и изобразил на лице полное безразличие. Слова мои, в общем-то, банальные и неоригинальные впечатление на него, как мне показалось, произвели.
— Ну-ну, продолжайте, — морщась, как от зубной боли, проговорил он, — вас занимательно слушать. Вам бы в набат бить да передовицы в правые газеты писать, а не искать себе приключений на одно место. Прямо-таки оратор, цицерон местного разлива!
— Никакой я не оратор, — насупился я, — и ничего нового я не сказал. Не такие уж тупицы вокруг нас, чтобы рано или поздно не понять, что все ваши планы белыми нитками шиты, а на провокациях далеко не уедешь… Если хотите, чтобы вокруг стало лучше, действовать надо иначе…
— Это как же? — В глазах редактора заиграли искорки смеха. — И что же вы, уважаемый реформатор, предложите нам, сирым и убогим? Что об этом в вашем Талмуде написано?
Меня определённо заносило куда-то в сторону, и я очень был похож, наверное, на овечку, которая учит волка не есть мясо. О другом бы мне говорить, о другом…
Но договорить мне не дали. Скрипнула дверь, и редактор, казалось, сразу потерял интерес к моей особе. Я оглянулся, и в животе у меня неприятно заныло. В дверях маячила коренастая фигура Костика всё в том же сером плаще и низко надвинутой на глаза таксистской кепке. В руках он держал длинноствольный пистолет с набалдашником. Глушитель, догадался я. Никого, гад, не опасается!