– О’кей. – Я жестом пригласил его последовать за мной и направился в кабинет Донована-старшего. – Давайте тогда присядем.
Отец Дули колебался, но я настоял. Присев в кожаное кресло за письменным столом, я указал отцу Дули на один из стульев с прямыми спинками.
– Я лучше постою.
– Прекрасно, – сказал я, откинувшись на спинку кресла. Минуту он молчал. Я ждал.
Не дождавшись от меня слов, он тихо начал:
– Эйден, я хотел с тобой поговорить. – Он наконец присел.
Я играл с маленьким календарем в серебряной рамке на столе Донована-старшего. Отец Дули кашлянул.
– Церковь, и наш приход в том числе, приносит обществу огромную пользу. – Он снова замолчал. – Эйден, посмотри на меня, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты понял. Отец Грег – сложный человек. Я видел его вчера вечером – он был болен. Он и сейчас болен. Ему станет лучше, но, видимо, где-нибудь в другом месте. В нашем городе ты его больше не увидишь.
Это казалось нереальным. Я не представлял наш городок без отца Грега. Он был знаком буквально с каждым. После него останется пустота, но вместе с печалью я ощутил и гнев. Гнев из-за того пространства, которое он занимал. Выдвинув из прибора тяжелую чернильную ручку, я поднял взгляд на отца Дули, постукивая концом ручки по толстой красновато-коричневой столешнице.
– Он много сделал для нашей общины, – продолжал отец Дули. – Ты знаешь, сколько денег он выручал и для школ. Мы не можем допустить, чтобы его личные проблемы заслонили достижения его карьеры. Только подумай, что скверная история способна сотворить с хорошим человеком. Если мы это сделаем, мы рискуем погубить и то, над чем он работал. Представь все школы, семьи, детей. Мы же не хотим им навредить, правда? – Отец Дули замолчал и постучал тростью об пол. – Есть история нашей церкви, репутация нашей общины. Есть сама святая церковь, она пережила гонения и стала тем, чем является сегодня. Ты меня слушаешь? Я говорю, что нам надлежит прощать и жить дальше.
– Жить дальше, – повторил я.
– Речь не о компенсациях, Эйден. Не может быть, чтобы ты клонил к этому. Иногда приходится жертвовать своими желаниями ради общего блага. Это религия, Эйден, она больше тебя, меня, отца Грега. Она выживет, и церковь будет существовать еще долго после того, как уйдешь ты, я и другие люди. Она будет расти и дальше…
– Без меня, – сказал я. – Я туда не вернусь. Я с этим покончил и обратно не вернусь.
Отец Дули сглотнул.
– Я считаю важно подумать и о прощении. Нам подобает прощать. Когда-нибудь тебе станет легче.
– Легче? Мне легче? – Я стиснул ручку в кулаке и заговорил медленно: – Отец Дули, я не знаю, о чем вы говорите. Мы говорили о работе, помните? Файлы же помечены. Компьютерные файлы легко распознать. – Мой голос треснул. – Я говорю только о работе. Больше говорить не о чем. Я ухожу, вот и все. Конец.