– Что это?
– Экстракт алоэ, – ответил Ибн Джумэй, закрывая кувшин крышкой.
– А он приносит облегчение порезам и ранам?
– Да, хотя лучше всего такую мазь использовать при солнечных ожогах.
– Могу я взять немного?
Ибн Джумэй склонил голову набок.
– А зачем она тебе?
Юсуф посмотрел в потолок, пытаясь найти подходящий ответ.
– На будущее, когда вернется боль.
– Ты плохой лжец, – заметил Ибн Джумэй и вручил Юсуфу весь кувшин. Затем он понизил голос. – Ты хочешь дать мазь юноше франку? – Глаза Юсуфа широко раскрылись от испуга. – Не беспокойся. Я не стану ничего рассказывать твоему отцу. Юный франк заслужил мою благодарность – он спас моего лучшего ученика. Скажи ему, чтобы он дважды в день накладывал мазь тонким слоем. Кроме того, тебе следует отдать ему еще и это. – Ибн Джумэй достал другой кувшинчик, смочил пальцы в желтоватой неприятно пахнущей пасте и осторожно втер ее в лицо Юсуфа.
Юсуф сморщился:
– А это что такое? И почему оно так плохо пахнет?
– Это запах серы. Мазь поможет остановить заражение. – Ибн Джумэй протянул кувшинчик Юсуфу, достал длинный бинт и принялся осторожно бинтовать голову Юсуфа. – И помни: не снимай повязку, не трогай раны, иначе шрамы останутся навсегда. – Ибн Джумэй встал и распахнул дверь. – А теперь пришли брата.
Юсуф забрал оба кувшинчика и вышел из комнаты. Туран стоял в коридоре, выпрямив спину. Айюб безжалостно его выпорол за то, что он сделал с Зимат, и теперь спина Турана была в таком состоянии, что он не мог сидеть, не испытывая острой боли. Увидев Юсуфа, он усмехнулся:
– Как твое лицо, предатель?
– Твоя очередь, – коротко ответил Юсуф, не отвечая на издевку.
Он попытался обойти Турана, но тот встал у него на пути.
– Я спас твою жизнь в Дамаске, а ты предал меня ради раба, франка. Я не забуду того, что ты сделал, братик.
Только после этого он вошел в комнату, где его ждал Ибн Джумэй.
– Я сделаю это снова, – прошептал Юсуф, направляясь по коридору в свою комнату.
Он проходил мимо закрытой двери спальни отца, когда до него донеслись громкие голоса родителей. Юсуф уловил имя Турана, им овладело любопытство, и он прижал ухо к двери.
– Чего ты от меня хочешь? – кричал Айюб. – Он мой сын!
– У тебя есть другие сыновья, – возразила Басима.
– Поэт и скулящий ребенок, – с отвращением сказал Айюб. – Туран мужчина и воин.
– Он отвратителен!
– Ты никогда его не любила. Ты всегда предпочитала собственных детей.
Басима понизила голос, и Юсуф не расслышал ее следующие слова.
– Я вырастила Турана, как собственного ребенка после смерти его матери, но это уже слишком, – продолжала Басима. – Посмотри, что он сотворил с Юсуфом, что пытался сделать с Зимат. Я не стану жить в одном доме с этим животным.