По дороге не только Крис успел рассказать, что с ним приключилось, но и Леоне поведал новости. Взять штурмом один из штабов сопротивления получилось, Ирвин словил пулю, и сейчас тяжело ранен, Шона задел осколок от гранаты, но повреждения были пустяковые. А вот усилитель, найден не был. Конечно по-хорошему стоило бы помочь его найти, только вот Крис понимал если он не получит ответы максимально быстро, то просто сойдет с ума.
Вдалеке дыми трубы огромных заводов, их были десятки, и работа на них кипела, не останавливаясь не на секунду, что бы жители города не могли не в чем себе отказать. Из-за огромных заводов, за городом всегда весел смог. Пустая бескрайная равнина, объятая темным дымом, у которого был запах женой резины. От него першило в горле, и слезились глаза, а легкие пылали так, будто в них залили расплавленное железо. Единственным спасением от ядовитого смога были дожди, которые шли осенью практически каждый день. Правда радости в дожде было мало, он таил в себе опасность, после того как начинались ливни редкая растительность, которая каким-то чудом умудрялась прорасти на голой каменистой почве, просто умирала, оголяя ржаво-коричневую плоть земли, из которой словно ребра торчали высокие серые камни. Пейзаж был чем-то похож на полуразвалившийся труп, который полежал недельку на солнцепёке, хотя сейчас земля была накрыта снегом, из-за которого не было видно смертельных шрамов.
Что бы хоть что-то проросло на истерзанной земле, приходилось сооружать прозрачные пластиковые навесы над грядками. Вырастить, что-либо в практически мертвом мире была задача не из простых.
Плюс играло важную роль недостаток солнечного света. Солнце даже летом редко выглядывало из-за тяжелых, будто асфальтированных серых туч. Но все же Денис не жаловался и не сдавался. Потому что это ему нравилась такая жизнь. Было по душе вставать утром и самому себе готовить завтрак из того, что удалось вырастить, мысленно посылая, куда подальше Министерство Здравоохранения с их нормами холестерина, белков и жиров. Нравилось, что он здоровался с соседями, а те, улыбаясь в ответ, спрашивая, как у него дела, там в той далекой жизни под куполом он практически не видел тех, кто живет рядом с ним. Все время приходилось идти куда-то и что делать, а делать что? Не раз Денис задавал себе вопрос, что он делал? И не находил ответа как жил как все. В этом наверно и был смысл всего быть как все. Где-то в глубине, в самом темном уголке души лелея и по немного подкармливая, что бы совсем не загнулась мысль, что ты особенный. Сейчас стало ясно, что все так и думали. Возможно, сказывался возраст, с годами начинаешь смотреть не вперед, а назад. И осознаешь, видя свою жизнь через призму годов, что каждый таил внутри себе скорее даже не желание, а надежду быть единственным в своем роде, особенным…