Он вновь грубо поцеловал ее, наполняя ее рот своим языком. Одной рукой обвил ее шею, другой коснулся бедер. Его движения ускорились, толчки стали более мощными, они двигались, слившись воедино на полированном полу.
- Давай, Алли, дай мне это, - сказал он, напряженно выдыхая каждое слово.
Ее бедра сжались вокруг него, когда оргазм сотряс все ее тело. Стон, вибрирующий в горле Хадсона, смешался с криками Алли, его бедра продолжали вминаться в нее.
- О Боже, Алли, - он прижался лбом к ее лицу, сильно и протяжно кончая.
Они так и лежали нос к носу, пока их дыхание не замедлилось. Мгновение спустя Алли выгнула шею, он проследил за ее взглядом и увидел, что диван возвышается над ними как стена. Она посмотрела на него и рассмеялась.
Хадсон долгим взглядом окинул пианино, затем усмехнулся Алли.
- Основательно потрахались по всей комнате, мисс Синклер.
- Прекрасное пианино. Давно играешь?
- Я не играю.
- Тогда зачем тебе пианино?
- Потому что так делают богатые люди. Покупают ненужные им вещи, - одним ловким движением он принял сидячее положение, и устроил Алли между своих ног, точно баюкая.
Она недоверчиво посмотрела на него.
- У тебя дома есть пианино Fazioli, на котором никто никогда не играл?
- Не считая твоей задницы.
Она выгнула бровь.
- Очень уж дорогое пианино, чтобы играть на нем только моей задницей.
- Стоит каждого гребаного цента.
Хадсон знал, что спал, потому что на какую-то секунду он был счастлив. А затем пистолет выстрелил. И все окрасилось красным. Весь ужас ночного кошмара развернулся перед ним как в первый раз, когда он ребенком увидел этот сон. Он упал на колени, ткань джинсов впитывала кроваво-красную жидкость, растекающуюся вокруг. Он не мог двигаться, тело точно парализовало, страх рвал его на части. Кто-то кричал.
Нет, плакал.
Заплаканное лицо Ника исказилось от ужаса, он тянул руки к Хадсону, ботинки его скрипели по полу, когда его утаскивали прочь.
Сжав руки в кулаки, Хадсон ударил ими по матрасу, просыпаясь. Дыхание прерывалось. Дерьмо, сердце так тяжело бухало в груди. Он отбросил простыни с обнаженного тела; на коленях не было ничего красного. Он подобрал руки к груди, опираясь локтями на колени, и спрятал лицо в ладони, отчаянно желая, чтобы это состояние беспомощной паники просто ушло. Но это приложение к его вине и знакомому ноющему чувству стыда вгрызлось в его кости.
Он провел руками по волосам, стирая капельки пота, скопившиеся на бровях. Затем посмотрел на пустое место рядом с собой, гадая, а не была ли Алли, затаившая дыхание, когда их тела соединились, только лишь частью сна.