– Командир! – заорал мексиканец. – Я вижу его! Это гидроплан!
Грумер отвлекся на секунду от боя. И правда: из-за речной излучины, поблескивая на солнце бешено вращающимся пропеллером, по волнам грациозно скользил самолет. Именно скользил, стараясь не отрывать продолговатых лыж-поплавков от мутно-бурой поверхности. Скорость у него была приличной, поэтому периодически гидроплан все-таки приподнимался в воздух, но тут же пилот сбрасывал обороты, и крылатая машина снова соприкасалась с водной гладью. На хвосте и крыльях яркими красками были намалеваны эмблема и название популярного в Ла-Пуэрто частного яхт-клуба.
Рокки, недолго думая, выпустил по нему две короткие очереди, которые впились в белоснежный борт, не нанеся особенного вреда. Но самолет не свернул в сторону даже после такой встречи. То, что целью его является именно затопленная американская резиденция, теперь не осталось сомнений. Сержант жестом приказал щербатому спецназовцу повременить с расстрелом гидроплана.
Воспользовавшись широкой полосой едкого черного дыма от чадящих обломков геликоптера, неизвестный пилот подобрался вплотную к крыше затопленного здания, оставшись незамеченным наступающими полицейскими и наци. Лопасти винтов ослабили свое вращение, и самолет просто ткнулся поплавком в край крыши. Дверца распахнулась, и в дверном проеме возникло сосредоточенное лицо Алекса.
– Скорее! – закричал он сквозь тарахтение мотора своего транспортного средства. – Я заберу Остроумовых в Штаты!
Грумер и атташе переглянулись. В самолете, помимо пилота, могли уместиться только двое. Выбора не было. Если они не используют для выполнения задачи этот шанс, то другой возможности может и не представиться.
– Не тяните резину, Бэнтон! – снова заорал Бэр. – У меня не танк! Если ваши агрессивные друзья подберутся поближе, мне не дадут даже взлететь! Прихлопнут, как мокрую курицу!
– Он прав, – зашипел сержант на ухо атташе. – Надолго нам их не сдержать!
Бэнтон схватил его за руку:
– В самолете два места. Ты и я. Черт с этими русскими!
Тяжелый взгляд спецназовца придавил его к металлу крыши. Раздельно выговаривая слова, он бросил ему в лицо:
– Сбежать, оставив своих? Ты за кого меня принимаешь, тварь! Я останусь здесь и выполню задание! Извини, тебе нет места в этом самолете!
Подчиняясь приказу сержанта, свободные от перестрелки морпехи вытащили на крышу упирающегося Остроумова и его жену.
– Идите вы все к черту! – в отчаянии закричал изобретатель. – Лучше пристрелите меня! Я никуда не поеду!
Людмила Федоровна придерживалась несколько иного мнения. Она совершенно не против была попасть в Соединенные Штаты Америки, тем более из такого гиблого места. Но боязнь высоты, которой она страдала с детства, заставляла ее упираться с не меньшей силой.